DEUS NOT EXORIOR

Объявление

С 25 апреля проект закрыт.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Прошлое » Triple penetration


Triple penetration

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

30.09.2054;
Тюрьма для мутантов

Свершилось! Три члена "Волчьей пасти" под покровом тайны проникают в место заточения, истязания и бог знает чего еще Стивена Хаксли с целью вытащить бедняжку на свет божий.

Очередность:
Aldous Lindermann, Dave Wood, Anais Ferras, Steven Huxsley
Присутствие ГМа:
Да

Отредактировано Dave Wood (2014-01-30 17:11:34)

+3

2

Как вообще эта идея пришла Вуду в голову, знает только Господь. В плане было столько дыр, что его можно было использовать, как дуршлаг. Но всё-таки, Вуд, Ферра и Линдерманн уже въехали на территорию режимного объекта по фальшивым ксивам агентов NCA. Анаис значилась, как Джинджер Ран, Олдос - Стивен Рассел, а Дэвид стал на время Кристофером Монте. Малозначимая деталь, особенно если кто въедливый захочет проверить. Все трое в черных костюмах. Олдос, по известным причинам, еще и в солнцезащитных очках.
Анаис вела чёрный подержанный седан с тонированными стёклами. К слову, даже не угнанный, а купленный через подставных лиц. Рядом восседал Линдерманн. А Вуд развалился на заднем сиденье.
Он очень сильно волновался. Его практически трясло, но он сделал каменное лицо и старался не подавать виду. Только пальцы впивались в обивку. Он не принимал таблеток уже сутки, чтобы оставить свой разум чистым. И это тоже тревожило. Но вот пара вещей просто согревали его сердце. Во-первых, Стивен живее всех живых и скоро будет на свободе. Во-вторых, план побега полностью принадлежит ему, и это блистательная, и, возможно, единственная возможность покомандовать Осом. Так что Дейв наравне с тем, что сильно нервничал, неимоверно пёрся от того, что сейчас он тут главный.
Итак, план на ближайшее будущее. Машина остановилась у входа. К ним направился один из охранников. Вуд выпрямился, достал папочку из портфеля, опустил стекло. С удовлетворением отметил, что здесь действительно нет устройств для тестов крови. Охранник, полноватый лысый мужчина за сорок, поинтересовался, чем может помочь. Собственно, здесь настал критический момент. Вуд открыл дверь, назвал имя и должность, попросил сесть в машину, ответить на несколько вопросов, связанных с общей обстановкой на объекте. Сообщил, что в агентство поступила информация о готовящемся побеге. Охранник, слава Богам, сел рядом с Вудом, с интересом глядя на папку с фотографией Стивена Хаксли, и вежливо захлопнул за собой дверь.
"Ну, понеслась"

Отредактировано Dave Wood (2014-01-30 19:04:25)

+3

3

Как он вообще согласился на эту идею, знает лишь сам Линдерманн, потому что даже Господь не способен разобраться в голове начинающего алкоголика, законченного параноика и грозу всех Волков. Тот план был подобен прекрасной фарфоровой статуэтке, которую только тронь - развалиться. Но жаловаться не приходилось, ибо другие три идеи, что они обсудили, больше были похожи на бред законченного наркомана - чего стоил тот план с последним ужином и тортом, где в главной роли стриптизерши была Анаис. Тем более, в случае провала можно было скинуть вину на Вуда, что с важным видом вещал о том, как они пойдут войной на Оридж.  Ну, не совсем войной и не совсем на Оридж, но это детали. Сейчас этот массовик-затейник выглядел еще хуже Оса после длительной пьянки. Почему их Туз так бледен, Пика мало волновало, не сдохнет и ладно. Сдохнет - печаль. Ос даже постарается выдавить слезинку из единственного оставшегося глаза. Но в идеале на сегодня смертей запланировано не было, ну... если только пара-тройка охранников, а там как пойдет. Самое печальное, так это то, что подмоги ждать не приходилось, ибо на кой черт трое Волков проникли в тюрьму Ориджа, знали только эти самые трое Волков ну и Чехов, что в их поход не отправился, наверное, на его счастье. Тайна за семью печатями, так сказать. Олдос лично поклялся, что оторвет голову и другие выпирающие части, если хоть одна живая душа прознает о причине их маленького штурма.
Всю дорогу Туз Пик думал о том, как встретит Хаксли. Идеи разрыдаться на плече, всячески рассказывая Стиву о том, какие беды пришлось перенести бедному Линдерманну, пока бывший Туз прохлаждался в тюрьме, были откинуты сразу. Не мужественно это. То, что они все же встретят и спасут Волка даже не обсуждалось, ибо встретятся, ибо не хер. Отпуск закончился и самое время приступить к суровым трудовым будням. Часы, оставленные когда-то Хаксли, сейчас находились на руке Пика. Это было так сентиментально и по-человечески, что неимоверно раздражало. Все эти чувства, они мешали. Сейчас ему нужен был трезвый разум, поэтому Олдос даже не пил вчера и сегодня. Старые друзья творят чудеса.
Удивительно было то, что план все же работал. Правда, они только въехали на территорию, но это были мелочи, ибо план-то работал. Обернувшись назад к охраннику, Олдос с интересом разглядывая мужчину. Им не доверяют. Пик чувствовал страх перед начальством, страх лишиться семьи, парочку фобий и какой-то страх детства, запрятанный глубоко, наверное, детским психологом. В этот страх Ос решил не углубляться - хватит и поверхностных. Так же он чувствовал страх перед фотографией. Почему-то этот кусок бумаги пугал беднягу.
Узнал.
- Нам некогда. Кристофер, видишь, нам не верят. - Пик усмехнулся, кладя руку на голову охраннику. - Главное не ори. Меня это бесит. И так...
Линдерманн медленно и лениво копался в сознании человека, разыскивая и доставая нужную фобию: страх быть похороненным заживо. Естественный такой страх. Оставалось лишь воплотить его в мозгу мужчины и вуаля.
- Заорешь - задохнешься. - Олдос снимает очки и, взирая на охранника с улыбкой бывалого маньяка, воспроизводит в голове бедняги все, что может случиться с его семьей. - Ты же не желаешь им смерти, так? - Дождавшись кивка, Олдос надевает очки и убирает руку. - Сейчас, вдумчиво и взвешивая каждое слово, ты рассказываешь все, что хочет знать вот этот мужчина или эта женщина. Кто там хороший коп сегодня? А потом свободен. Джинджер, разберись потом с его памятью. И да, узнайте, где больше всего охранников.  Туда нам и надо.
Линдерманн отворачивается к окну, дабы не видеть взглядов Волков. Да, возможно, он поторопился, но и его простить можно. Четыре блядских года. Четыре. Пика вообще похвалить бы за стойкость и самообладание, ибо никто из них даже не представлял, какие усилия он прилагает, чтобы не выйти и не разнести эту тюрьму по камешкам.
Убью, суку.

+3

4

Щелчок, и музыка вновь сменилась. С плохого  «ниггерского» репа, в котором очередной тощий чернокожий, косящий под наркомана, вещал о том, что всё «телочки с района» его, стоит ему достать свой член или проехаться на своей тачке по улице, они перешли на заунывную, грустную, тянущуюся, казалось бы, уже вечность, музыку. Словно, бросив свои семьи, троица шла на войну, прекрасно зная, что никогда больше не вернутся. Жены рыдают, дети сосут леденец, тучи надвигаются, а они уходят, словно герои, в закат. Она издала какой-то странный звук отвращения, что при более четком произношении просто был французским ругательством. Конечно же, после этого радиостанция тут же сменилась. Из динамиков донесся чертовски приятный голос. Тихий, но в том же время такой четкий. Мужчина где-то в нескольких десятках, а, может, и сотнях километров от них читал стихи. Судя по голосу ему было где-то за шестьдесят. Спокойный, с легкими проблесками седины.
Она слишком увлеклась. Француженка протянула руку в бардачку, доставая оттуда пачку сигарет, неизменно мятую. Даже в бардачке эта женщина умудрилась измять свои сигареты, словно она какой-то древний старик, покупающий мягкие, быстромнущиеся пачки, потому что в таких, якобы, больше табака. Приоткрыв окно, она закурила, выпуская на улицу тонкие ручейки дыма, что, тая, в последние секунды собирались в небольшое облачко, что сразу исчезало, растворяясь в прохладном воздухе.
Француженка напоминала себя агента Скалли, только-только сошедшего с экрана. Черный, деловой костюм из-под которого виднелась белоснежная, идеально выглаженная рубашка, туфли-лодочки на небольшом каблуке. Образ портили только яркие розово-малиновые волосы. Когда она примеряла свою маскировку дома, то минут пятнадцать с выражением наиглубочайшего скепсиса рассматривала себя со всех сторон, в итоге придя к выводу, что деловая женщина в ней умерла раз и навсегда. Но женщина, ты  же не виновата, что теперь у тебя на голове взрыв цвета подросткового непослушания и буйства гормонов. Да, продавец перепутал краски, да, тебя не смутило, что она не привычно голубовато-черничная, когда ты ее размешала, вот, получай результаты.
Конечно, Анаис скрыла это непотребство под париком цвета вороного крыла с легким отблеском синего, отметив про себя, что каре ей никоим образом не идет. Выбросив сигарету, напоследок выдохнув частичку своего тепла в вечерний Лондон, Ферра закрыла окно, чувствуя, как неприятная духота вновь обволакивает руки, лицо, грудь спускаясь ниже.
Ей не нравился план, но лучшего не было. Если ты хочешь пить, а вокруг только лужи, то вы выберешь самую чистую. Так они и сделали, просто выбрали наиболее чистую лужу, стараясь при этом не подхватить какую-нибудь кишечную инфекцию и не помереть в мучениях, потому что спасать их будет просто некому.

Она не переносила медленной езды. Ей всю дорогу хотелось надавить на газ, даже сейчас, когда они стояли на территории, Анаис хотелось сорваться с места. Но она просто опустила руки с руля, изучая Оса. Он был напряжен. Ему тоже хотелось всё сделать быстро. Не терпелось убраться отсюда, но уже вчетвером.
- Не переусердствуй.
Ферра просто шепнула это одними губами, но она знала, Линдерман слышал. Он всегда всё слышал.
Анаис медленно скользила болотных взором по охраннику, напуганному, что было видно по его темно-карим глазам, что никак не сочетались с волосами цвета спелой пшеницы, торчащим из-под фуражки.
- Алан. Сегодня тебя будут звать Аланом, - губы растянулись в одной из коронных улыбок, несущих добро и спокойствие, - тебе нравится имя Алан? - легкий кивок. Сейчас этому парню все равно, как его зовут. Он будет рад любому имени от нее, - у тебя есть схема объекта? - он помедлил перед тем, как то ли качнуть головой, то ли мотнуть.
Теплая рука женщины легла на замерзшую ладонь испуганного парня. И холодно ему было из-за того, что Ос был рядом. Прикрыв глаза, Анаис словно нырнула в море памяти, выискивая то, что ей нужно. Но там было пусто. Перед глазами мелькали действия, сцены, но то, что ей было нужно отсутствовало. Ферра с досадой и злостью отпустила его руку, подправив последнюю сцену его воспоминаний.
- У этого молокососа ничего нет, - она ртом вдыхала прохладный воздух, стараясь прогнать легкий приступ тошноты и слабую боль в уголке левого глаза, - он работает здесь недавно. Его еще ни к чему не допустили. Но нам повезло. Этот парень стажер, если можно так сказать, а его напарник отошел отлить, - Анаис медленно двинула машину вперед, чувствуя, как боль отступает, - а этот, - она мотнула головой назад, указывая на парня, что возвращался на пост как ни в чем не бывало, - уже на все сто процентов уверен, что мы не представляем угрозы, и что он правильно сделал, пропустив нас, перед этим, конечно же, проверив все наши документы и вылизав с ног до головы. В общем, как учили.
Она проехала чуть вперед, вновь остановив машину перед небольшим одноэтажным зданием. Заглушив мотор, Ферра автоматически потянулась к бардачку, но во время остановилась.
- Вы двое, - тошнота никак не унималась, Анаис поморщилась, в какие-то моменты она не переносила свою способность, - это то самое место, где его наставник отправился поссать, думаю, вы знаете что делать. Валите туда и заберите его форму.
И француженку ни на секунды не смутило, что она так фривольно обращалась к Осу. Когда они вернутся, она в него еще и пирог с семгой дозапихает, ишь какой, Съел только половину.

+3

5

Внутренние биологические часы уже несколько месяцев как перестали относительно точно давать понять, который сейчас час. Лишь очевидный факт - утро, которое не отличается ни от вчерашнего, ни от позавчерашнего, ни от того, что был год назад. Стивен не знал, сколько уже так лежит в своей камере, уставившись хмурым взглядом в потолок, словно там могли появиться какие-то подсказки. Уже почти месяц, как его не трогали люди, и мужчина не мог отрицать тот факт, что это ему не нравилось. Не нужно быть гением, чтобы понимать - бывший Туз Пик будет жить ровно до того момента, как исчерпает последнюю полезность для тех, кто его тут держит. Слишком опасный экземпляр, который рано или поздно привлечет к себе ненужное внимание из вне. Не то, чтобы факт смерти его напрягал (или что там с ним собираются сделать?), но тогда не было ясно - к чему тянуть кота за причинное место. Напрашивался лишь два вывода - либо он ошибается, и они пока решают, как дальше пытаться выбить из него правду, либо он прав, и этим психологическим давлением они хотят выжать последнее, что вообще можно от него добиться. Хаксли решил держаться второго варианта и принял правила игры, то есть вел себя абсолютно так же, как и до этого. Сердце пропускает удар и ускоряет частоту сокращений, перекрывая на пару секунд дыхание мужчины. Стивен зажмурился, вновь вдыхая полной грудью. Пожалуй, он слишком много об этом думает.
Во рту было сухо, как в пустыне без единого оазиса, а еще сильно, нет, безумно хотелось курить. К сожалению, сигаретами здесь никто не делился, если только щедрый допрашивающий хотел завладеть вниманием Хаксли хоть как-то.
Шаги разнеслись эхом по пустому коридору, что означало одно - сейчас время принимать внутрь пищу, которая, как ни странно, была относительно съедобна. Бывший Туз Пик неторопливо поднялся на ноги, ожидая, когда откроют дверь в камеру. Уже через минуту он шел в сопровождении пары охранников и нескольких мутантов, заслужившие относительное доверие среди верхушек своим поведением. Собственно, рыпаться здесь было некуда, потенциально опасных держали в другом месте, но все же свободные прогулки здесь не разрешались.
Изученные до каждого миллиметра коридоры и двери, а также лица остальных идущих впереди - Стивен знал каждого по имени, хотя не с каждым был знаком. Он вообще старался держаться подальше от разговоров - к чему лишняя болтовня, когда даже охранники, делающие абсолютно непричастный вид до критического момента, все равно дословно передают каждый услышанный разговор.
Абитер окинул всех беглым взглядом. До двери остается несколько метров, и этого хватит, чтобы он проломил черепа охранникам, но мутанты не утратили с появлением способностей свою человеческую сущность. И Хаксли был уверен, что как минимум двое из идущих готовы подставить другого, чтобы подняться в глазах ориджей. Жаль, что людям на это было абсолютно наплевать. Подлость никто здравомыслящий не оценивал, а другие не обладали достаточными полномочиями, чтобы поощрить преданную собачку, предавшую своих. Стивен отчетливо понимал, что предателем мог быть не весперианец, не человек, а такой же, как он, мутант. И почему-то это сильно раздражало.
Мужчина сразу отодвигает от себя тарелку, потому что даже мелкий кусок в горло не лезет. А вот напиток, который отдает фруктовым запахом, исчезает за считанные секунды. Здесь не задают лишних вопросов - и слава Богу. К сожалению, никто не позволит уйти раньше остальных без надлежащего присмотра, поэтому Арбитер вынужден ждать остальных. Стив не выражает никакого интереса - все привычки присутствующих тоже уже давно изучены. Парень напротив постоянно шмыгает носом, потому что в детстве долго болел гайморитом. Болезнь вылечили, манеру втягивать в себя резко воздух - нет. Тот, что сидит по правую сторону от него, страдает от крайне плохого зрения, что является побочным эффектом от его способности. Охранник, следящий за их рядом, левша. А еще постоянно кусает губы. И ни одно новое лицо не желало появляться в этих унылых стенах.
Стивен никогда не признается даже себе, что ему тоже иногда хочется сдаться. Еще в первый год понял, что стоит чуть поменьше копаться в себе, чтобы не добраться до опасных ответов, которые наверняка сыграют с ним злую шутку. Еще немного, и он будет выбираться отсюда. Если его, конечно, не устранят раньше этого момента.

+3

6

Первый блин комом. Как на беду, охранник оказался не тем, кто нужен, но коллеги, кажется, блистательно справились с этой трудностью. Вуд на минутку задумался, как он мог не подумать заказать, украть, купить форму тюремного охранника. Но, как говорится, умная мысля приходит опосля. "Вы двое?" А может, ты вообще будешь к нам на "эй, ты там" обращаться?
- Я схожу сам. Справлюсь.
Мужчина вышел из автомобиля, захватив с собой сумку, открыл дверь туалета. Йииииу, общий сортир. Бедные сотрудницы. Свойственный этому месту запах, серый кафель, писсуары с налётом. Открылась дверь одной из трёх кабинок, и оттуда, поправляя штанцы, вышел рослый мужик выше Вуда на голову и шире раза в полтора. Немного удивлённо взглянул на стоящего в дверях Волка.
- Добрый вечер, - единственное, что додумался сказать Вуд, размышляя, точно ли мощности электрошокера хватит на такую детину.
Ну, если что, добавлю по темечку. Мужчина не стал задерживаться возле умывальника, начхав на правила личной гигиены, и последовал к выходу.
Однако, мощности хватило. Дэйв подловил момент, когда охранник проходил мимо, к двери, достал инструмент из сумки и пустил разряд длиной в секунды четыре прямо в шею. Минусом этой позиции оказалось то, что туша тюремщика повалилась на Вуда, и тот сам чуть не упал, вывалившись через дверь. А также то, что мужика пришлось еще и тащить за собой в кабинку. Расстояние показалось очень большим. Господи, с него ж еще и одёжку снимать. Ну почему я решил один пойти?!
Через минут десять в кабинке находились двое одинаковых людей. Один поправлял ремень на форме охранника, второй сидел на толчке, абсолютно голый, без сознания, связанный по рукам и ногам и с кляпом из собственных трусов во рту. Не то чтобы это доставляло эстетическое удовольствие, просто Вуд забыл захватить с собой кляп, а он, учитывая комплекцию объекта, будет очень нужен уже минут через тридцать. Свой костюм, достаточно дорогой, чтобы его оставлять в этом клозете, мужчина бережно сложил в сумку. Вуд закрыл кабинку изнутри и попытался пролезть через верх. Но новые габариты не позволяли совершить этот манёвр. Волк вздохнул, обратился обратно в себя, идиотски выглядевшего в форме на несколько размеров больше, подтянулся на дверце и выпал наружу. Очень больно.
Какое  счастье, что никто не вошел. Наверное, Анаис и Ос на стрёме.
Возвращая себе возможность дышать, Вуд предпочёл не вставать, протянул руку под дверцу туалета, нащупал ногу охранника и снова стал больше, но явно не красивее. Перед выходом Дэвид потратил еще пару минут, чтобы помыть руки. С мылом. Трижды. Он подошел к машине, лучезарно улыбаясь, открыл дверь и сообщил:
- Товарищи из NCA, вас ждёт начальник тюрьмы. Позвольте я вас проведу. Только, надеюсь, госпожа Ран покажет дорогу, а то я что-то запамятовал.
Ну и мерзкий у меня голос. И манера говорить. Они что, только сирых и убогих берут на эту работу?
Согласно часам на приборной панели, на всё ушло 17 минут. И это было больше, чем Вуд рассчитывал. Где-то через полчаса закончится смена и рабочий день дневного персонала. А значит, сейчас все должны быть уже достаточно расслаблены и не особенно внимательны. Лишь бы только начальник тюрьмы не решил свалить с работы пораньше.

+3

7

Сдерживать ярость получалось все хреновее и хреновее. Эти долбанные ориджи будто специально поставили дежурить новичков. Именно сейчас, именно в тот день, когда они решили воплотить в жизнь грандиозный план побега. Но сдерживать ярость приходится, ибо она сейчас ни к чему. Ибо она может лишь все испортить и усадить их троих рядом со Стивом. А что, хотели же увидеть, так пожалуйста, получите-распишитесь.
Ос лишь тихо фыркает на почти-что-приказ Анаис и безразлично кивает на предложения Вуда пойти одному. Хули он там сдался, Олдос не особо понимал. Нет, охранники, конечно, парни натренированные, но если Вуд не сможет справиться с ним один, то что поделать. Будут бойцы и лучше.
- Сожру я твой долбанный пирог, и картошкой с той херней в капусте заем, - Линдерманн, не отрывая взгляда от окна, достает сигарету и сует ее в рот, - если выберемся живыми.
Сигаретный дым распространяется по салону и, словно занавеса, отгораживает мутанта от Анаис. Слушать женщину не хочется, видеть тоже. Не сейчас. Вуд не торопится, и Ос раз семь за минут пять подавляет в себе раздражение и желание встать и пойти проведать Туза. В голове уже не раз проносится мысль о том, что лучше бы он пошел один и не вовлекал бы во все это Анаис и Вуда. Мужчина видел, как их француженке было не по себе после такого легко применения силы, думал о том, а сможет ли Дейв сражаться. Они были обузой, ненужным грузом. Он бы справился и без них и был бы уже на пол пути к концу миссии. Думать так - полный эгоизм с его стороны, но на самом деле Ос просто боялся их потерять. Боялся потерять каждого из этой чертовой старшей колоды, как потерял когда-то Стива. И эти глупые эмоции, этот глупый страх мешали думать и действовать.
- Если этот охранник не придет минуты через три, то стажер что-то заподозрит. - Олдос сует сгоревший наполовину фильтр сигареты в пустую пачку. Оставлять какие-то улики, будь то отпечатки или слюна, мутант не намерен, ибо тюрьма по нему точно не тоскует. - Вуд уснул там, блять?
Линдерманн раздраженно сжимает пачку и сует ее себе в карман. Оглядывается по сторонам и замечает человека, приближающегося к туалету. Легкий щелчок пальцев и тот бедняга разворачивается и, с глазами полными ужаса, идет обратно. Пику достаточно пяти секунд, чтобы сообразить, что с ним что-то не так. Перед взором радостно прыгают черные точечки, что мешают и так полуслепому мутанту нормально видеть. Это длится не более пары секунд, но Линдерманн уже бьет тревогу: приступ не за горами, а это значит нужно скорее заканчивать этот фарс. Внешне мужчина остается невозмутим, аки каменная стена. Внимательно слушает Вуда, который стоит рядом с машиной в форме охранника.
Что же, пока все идет по плану.
Выйдя из машины, Ос огляделся вокруг себя и, не найдя ничегоинтересного, подошел к Вуду.
- В обычном виде твой зад выглядит лучше. - Линдерманн произнес это одними губами, без тени улыбки или вообще хоть какого-то намека на эмоцию. - Джинджер, - Олдос обернулся к Королю, - быстрее.
Их все-таки заводят внутрь. И снова проверяют документы. Это не удивляет. Никто и не сомневался, что тюрьму ориджев охраняют лучше всех тюрьм вместе взятых. Правда, охрана все те же люди, а люди так любят совершать ошибки. Они идут по темным коридорам, которые не внушают ничего, кроме мыслей о суициде. Олдос держится не долго; какофония страхов вперемешку с дикой болью и ужасом обрушивается на псионика, словно лавина. Слишком много эмоций и своих, и чужих. Их просто слишком много. Линдерманн инстинктивно хватается за руку рядом идущей Анаис и закрывает один единственный глаз. Секунда, чтобы запереть эти страхи в чердаке и отдернуть руку. Две, чтобы прийти в норму и перестать бояться за них и за себя.
Хуже уже быть не может.

+3

8

Она замолчала, не желая больше нарушать пространства Олдоса. Не сейчас, не в эту минуту. Конечно, француженка могла бы начать гневно-проповедническую тираду на тему того, что они не на группировку террористов похожи, а на сообщество анонимных больных. Каждый со своими болячками, тараканами, психическими расстройствами. Бледные, худые, вялые, забитые. Только сейчас она взглянула на Волков с этой стороны. Они несчастны. И стараются ли они его найти?
Да, среди них можно увидеть сверкающие, живые лица. Их улыбка искренняя, они не просыпаются каждое утро с головной болью и запахом вчерашней пьянки в одиночестве. Но таких светлых лиц уже не увидишь в Старшей Колоде, не так ли? Они стали такие от безысходности? В надежде, что киберворовство, налеты на банки, заложники, взрывы, насилие сделают их мир ярче? И к черту разговоры от равноправии мутантов. Теперь они «ниггеры» в обществе полном белых. Организовали свое гетто с насилием и крутыми пушками, а в итоге этого оказалось недостаточно, чтобы снова стать людьми. Вернуть свою свободу. Вот только встав на темную дорожку, впитав в себя грязь, разве можно отмыться? Она не жалеет и никогда не жалела, и не пожалеет, даже если ее голова слетит с плеч.
Быстрый взгляд сквозь удушливый сигаретный дым, что будто стена, встал перед ним. Он напряжен, он боится. Откуда она знает? Сама такая же. Словно струна, натянутая так сильно, что одно неверное движение, и музыка закончится. Инструмент больше не сможет сыграть ни мелодии. Но они боятся не за себя. Каждый из троицы волнуется не за свою жизнь, а за тех, кто сейчас рядом. Даже Вуд, чья задница ему дороже любой на свете, ухватил этот настрой паники за ближнего своего.
Ей стоило бы успокоить его. Сказать, что все будет отлично, они ведь так долго обсуждали все. Не спали ночами, прорабатывая всё до тончайших мелочей. Всё пойдет как по маслу, нужно не сомневаться, но Анаис просто отвернулась от Туза, уставившись на мощное, темное здание тюрьмы, освещенное яркими, слепящими фонарями. Они будто бы хотели выцепить их из тени, выжечь их темноту. Ферра, моргнув, отвела взгляд от света, рассматривая «замок», в который они собирались вступить совершенно незаконно, одурманивая рыцарей своими чарами.
Близость порождает новые эмоции, новые волнения, новые страхи, новые слабые места, на которые надави хоть иголкой — умрешь.
Девид наконец-то появился – громоздкий, мускулистый, высокий мужчина. С серыми, на удивление, добрыми глазами, лицо усыпано морщинами, хотя он и не так уж стар.
И как же ты справился с этой горой?
- Долго.
Ферра осторожно вышла из машины, наконец-то выпрямляясь во весь свой рост, который увеличился сантиметра на четыре благодаря каблукам. Захотелось вдохнуть воздух вечернего Лондона, но до этого места свежесть словно не доходила. Воздух был спертым, тяжелым, едким. Даже он был их врагом.
Она видит недоверие на лицах охранников, но они всё равно пропускают их. Им не за что зацепиться, они вынуждены покориться, вынуждены пустить в чрево своей крепости. А дальше бесчисленные бесконечные коридоры с давящими стенами и слабым светом.
Анаис даже не вздрогнула, когда  сильные цепкие холодные пальцы ухватились за нее. Француженка просто сжала их в ответ. Лишь на секунду даря сове тепло, забирая его страх. Мимолетная слабость, и он уже вновь уверенный, стальной Пиковый Туз. И она готова ему простить это. Готова простить всё. Готова убивать ради него. Хочет убивать.

+2

9

Тишина в тот день давила чересчур сильно, никто даже не поворачивал головы, чтобы переброситься парой фраз. Стив бы соврал, сказав, что ничто в то утро не предвещало беды. Не отвлекаясь никоим образом на еду, застывшей подозрительной картиной у него в тарелке, мужчина спокойно мог наблюдать за остальными. Вроде бы дело это наскучило еще три года назад, но издержки бывшей профессии каждый раз давали о себе знать. Впрочем, Стивен об этом не задумывается никогда, просто изучая лица окружающих. И все же, психолог замечает некоторые изменения. У нескольких мутантов слишком расслаблена спина, а Хаксли прекрасно знает, что люди, отсидевшие в тюрьме, потом до конца дней живут так, словно готовы в любую секунду броситься на противника, чтобы защититься или достать то, что ему нужно. Интуиция пискнула, что именно так сейчас и выглядят его братья по несчастью, но разум опроверг эту мысль – кто просто так решится тут что-то предпринимать? Бывший Туз Пик выбирает сторону разума и опускает глаза в тарелку, с сомнением изучая содержимое, словно все же решился все это съесть. И тут же об этом пожалел.
Смутившая его минутой раннее странность у других мутантов не была замечена у соседа сбоку - как-то не хотелось слишком сильно вертеть головой и привлекать лишнее внимание к себе. Но резко поднявшаяся и на ноги и что-то прокричавшая персона, сидевшая возле него, стала неожиданностью даже для Туза - на самом деле не так уж много надо, чтобы вывести каждого присутствующего в столовой из колеи, не исключая охранников. Ответственный за их стол реагирует похвально быстро, но и первая звезда этого утреннего шоу явно это предвидела. Мутант уворачивается от удара дубинкой, но движение руки человека не останавливается, и угадайте - кто идет дальше по траектории? В паре сантиметрах дубинки от макушки Хаксли рефлекторно выставляет руку и перехватывает инвентарь охраны, задержав на пару секунд дыхание. Психолог хочет что-то сказать, заявить, чтобы "от него отъебались и занимались крикуном без его втягивания", но удар в висок выбивает мысли из головы, искры из глаз, а также желание решить возникший конфлик мирно.
Шипит, чувствует разливающуюся боль по лицу, и, к счастью, к нему интерес уже потерян. Хаксли поднимается резко на ноги и, наконец, смотрит по сторонам.
Это вряд ли можно назвать настоящим бунтом. Исход мужчина мог предугадать здесь, стоя посреди разворачивающихся событий. Но глупо моргать и ничерта не делать, и Стив лишь на секунду задумывается, что предпринять - сдаться без боя или же попытаться воспользоваться случаем. Пару месяцев назад Хаксли мог бы обернуть ситуацию в свою пользу и выбрать первый вариант, учитывая остатки заинтересованности Ориджей в нем. Сейчас мужчина не мог на это полагаться, поэтому, не имея иных фактов на руках, бывший Туз Пик перескакивает через скамью в сторону двинувшихся к выходу нескольких сообразительных мутантов. Фортуна решила, кажется, показать ему задницу, и Арбитра буквально едва не сбивает с ног его же соратник. Одна потерянная секунда решает все. Стив не успевает покрыться ни одним из освоенных материалов и вновь пропускает удар подоспевшего охранника. Последнее, что запомнит с этого утра психолог, была вспышка перед глазами, а дальше кромешная темнота.

Как мужчина и предполагал, бунт усмирили очень быстро. В отличие от трети мутантов, Стивен отделался лишь рассеченной бровью. Это можно было бы забыть, как неудачную попытку сбежать, но не тут-то было. Едва психолог проморгался после отключки, как тут же был отведен в некоторой степени родную комнату допроса. Сначала, не совсем хорошо соображая, бывший Туз Пик решил, что это всего лишь допрос свидетелей.
И сейчас перед Арбитром стоит знакомый сотрудник тюрьмы, сухо объясняющий, что Хаксли является главным подозреваемым из списка вероятных зачинщиков утреннего мероприятия и что они не забыли об одной из его кличек - Управляющий. На секунду Стивену кажется, что люди специально это подстроили и теперь имеют полное право от него избавиться, как от потенциальной опасности. Через мгновение понимает, что это слишком глупо - по поводу него никто даже вопросов задавать не станет.
Без лишних вопросов Арбитр понимает, что ему нет смысла оправдываться. Если ему суждено выжить - выживет, если нет - что ж, оставалось надеяться, что Олдос и остальные доведут дела до конца.
На слова сотрудника о том, что с ним поговорят другие люди Стив даже не поднимает головы. Психолог сидит на своем стуле, который уже почти по праву может считать собственностью его задницы, одна рука расслаблено располагается на столе, а другая щупает пульсирующую до сих пор бровь, и параллельно Хаксли собирается с силами и мыслями, чтобы снова вести свою игру. Мужчина не сразу поднимает взгляд на вошедших, но едва делает это - замирает, словно громом пораженный. Мелькает мысль, что у него очень смешное, наверно, лицо, хотя на самом деле лишь удивленно округлились глаза.
"Что происходит?" - вопрос в голове заставляет сжать пальцы в кулак. Охранника Стив узнает, но сейчас тот интересует психолога меньше всего. Женщина и мужчина выглядели ожившими призраками прошлого, о котором он смел думать лишь в периоды беспощадных бессоницы и отчаяния. Хаксли впервые за четыре года готов признать, что его действительно выбили из колеи. Это дело рук иллюзионистов, вступившие в ряды Ориджей? Или чудо пластики? Или он сошел с ума?
- Даже не знаю, радоваться или расстраиваться,- это вырывается до того, как он успевает сто раз подумать. Мужчина вглядывается в лицо сначала женщины, понимая, что так быстро ответы на свои вопросы, связанные с ней, не найдет. Возможно ли, что и она была причастна к его попаданию сюда? Следила еще до той встречи на отдыхе, а может начала после. Он ведь не забыл, помнил прекрасно, особенно когда удавалось редко вырвать сигаретку и вспомнить смятую пачку, валяющуюся на песке, и хриплый голос.
Но больше волновало иное. Глаза упираются в полузакрытое огромными очками лицо Олдоса. Да, перед ним сто процентов стоял Олдос Линдерманн, тот самый, которого вполне обоснованно считал лучшим другом, который в периоды крайнего отчаяния своим голосом в голове называл его "мудаком" и "уебком", как это делал всегда, но именно это и спасало.
А сейчас стоит в этих стенах перед ним, в логове Ориджей. За поворотом длинного коридора уже начинаются камеры - и ходить далеко не надо. Хаксли был уверен, что Олдос не плод его воспаленного воображения. И отчего-то это бесило и злило.
- Что стоим, господа? Приступим к допросу? - Стив опускает плечи, откидывается на спинку стула и вновь метает взгляд на женщину, только теперь не скрывает любопытства.

+2

10

У него была всего секунда на обдумывание плана. Всего секунда, чтобы шепнуть Анаис на грани слышимости: "Мое. Не лезь". Жалкая секунда, чтобы успокоить сердце, что билось словно у загнаного кролика, попавшего в лапы лисе. Глупая секунда, не изменившая ничего. Воздух словно выбили из легких, а шаг, единственный шаг, разделяющий его с тем, что за дверью, казался невозможным. Он будто в считанные секунды забыл как ходить, думать и дышать. Эмоции захлестывали, сбивая со всех нормальных мыслей. Впервые в своей жизни Олдос не знал, что и как говорить. Впервые в своей жизни, Псионик не понимал, как вести себя в данной ситуации. Вся речь, что была отрепетирована раз сто дома, перед зеркалом, словно стерлась из памяти, стоило Линдерманну взглянуть на него. Все эти правильные слова, пафос исчезли в одно мгновение. Но Тузу нужно было говорить и говорить, делая вид, что ничего странного не случилось.
Ему была дана минутная передышка, пока Стив разглядывал его и Анаис. Во взгляде друга (а друга ли?) читалось удивление... узнавание? Откуда? От взгляда Олдоса не ускользнуло то, что узнал он их обоих. Но откуда Анаис? Глупый вопрос, совершенно не к месту, но он помог прийти в себя. Помог вспомнить, что он никто иной, как Олдос Линдерманн, Туз Пик, Глава Волков и просто Царь. Взгляд стал относительно ясным, улавливающим каждую деталь, каждую эмоцию на лице Хаксли. Он видел на его лице кучу эмоций, что сбивали с толку: удивление, сменилось раздражением, а после разочарованием, а после, чем-то еще, что Олдос так и не смог разобрать.
О дивный новый мир
Голос Хаксли оказался слишком громким в этой серой комнате. Он бил по ушам, резал слух. Он пугал своей безэмоциональностью.
Раз сто за это время, Туз успел обрадоваться, что его глаз не видно, что он, можно сказать, защищен. Раз сто за это время, Туз успел пожалеть о том, что камеры работали постоянно.
В голове крутились вопросы, что не давали покоя: сдался? Нет? Сдал? Волк ли он? Как он? На секунду, где-то внутри, Пик почувствовал дикую злобу и гнев, что мешался с раздражением. Хотелось убивать. Нужно было убивать. Хотелось уничтожить эту базу, растерзать каждого, кто смел держать тут Стива, каждого, кто смел поднять на него руку. Смести с лица земли. Растоптать.  Раздавить. Но прежде заняться их семьями. Но идеальный самоконтроль (или это был взгляд Стива?) не дал воплотить столь желанные мечты в реальность. Линдерманн вспомнил все свои представление, что разыгрывал перед людьми. Он умел быть добрым и милым, и доброжелательным. Да Господи, если бы он захотел, то его поведение было бы похоже на поведение Ангела Господня, поэтому и сейчас он сможет. Ведь нет ничего трудного, ведь так? Всего лишь нужно допросить своего друга. Лучшего. Единственного. Кто пожертвовал собой. Кто пропал на четыре года. Кто считался мертвым.
Кто мог предать. - Ехидный голос в голове, и в ответ твердое "нет". Не мог. Только не он.
- Добрый вечер, мистер Хаксли. - Улыбка почти дружелюбная, а голос ровный и спокойный, будто не Олд бесился секунду назад, мечтая порешать каждого человека. - Я, смотрю, допросы стали вашим любимым времяпрепровождением? Так рветесь в бой. Соскучились? - Туз не спешит снимать очки, чтобы не показать маленький сюрприз, что ожидает Стива под своеобразной защитой. - У меня с коллегой, - Ос кивает на Анаис, - к вам пара вопросов по поводу утреннего бунта. Но для начала...
Линдерманн достает из кармана пачку "Мальборо", протягивая ее заключенному. Просто жест доброй воли, чтобы до психолога-тугодума дошло: Ос не предатель. И никогда им не будет. Реакция на такой жест милосердия вполне ожидаема, но от этого не становится легче. Сердце пропускает удар, а на лице появляется отчаяние, когда Олдос чувствует удар по руке и слышит, как пачка любимых сигарет Стива, приземляется около стола. Секундная слабость и снова улыбка на лице. Улыбка наглая, вызывающая.
- Как не стыдно, мистер Хаксли, - мутант наклоняется ближе к Арбитру,  облокачиваясь на стол одной рукой, - так реагировать на жест доброй воли, - он усмехается, качая головой, - я ведь хотел, как лучше.
И снова улыбка, что мертвеца заставит подняться и служить. На душе (если такое вообще осталось у него) хреново. Не поверили. Не приняли. Вот теперь хотелось взмазать Стиву. Этому напыщенному ублюдку, кто даже подумать посмел о том, что Олдос может его предать.
- О, Сезарь очень обрадуется, узнав, кто устроил, почти что единственный, бунт на протяжении шести лет. Но нам хотелось бы знать мотивы, мистер Хаксли. Вы обречены провести вечность здесь, но могли бы жить. Зачем рыпаться?
Линдерманн отворачивается от Стивена, поглядывая на Анаис. Он ждет знака о том, что Чехов взял под контроль все камеры, и можно начать активное действие. Хотя теперь, после такого представление, хотелось просто опустить руки и признаться во всем. Хотелось сесть в камеру со Стивом,  как бы показывая ему: видишь, я не предатель. Это отвратительно чувство обиды засело на долго и уходить не собиралось. Жалкий, ничтожный порыв. Но он был так силен, что пришлось взять всю волю в кулак, чтобы повернуться к Пику все с той же противно-приторной улыбочкой.
- Вы так глупы, Управляющий. Ничтожны и глупы. Ваши Волки мертвы. Вам более не за что бороться.

+2

11

Она даже и думала лезть вперед него. Глупо. Он хочет все сделать сам. Тем более со Стивеном Хаксли. Олдос никогда много не говорил об этом человеке. Да чего уж, он не говорил о нём вовсе. Анаис не думала, что это тот самый Стивен Хаксли, с которым она познакомилась в свой двадцать пятый день рождения. Ферра отбрасывала мысль, что этот тот самый Стивен Хаксли, которому она писала огромные письма, раскрывая свою душу, свое внутреннее "я", получая в ответ такие же мелко исписанные листы формата А4. И какого же было ее удивление, когда Анаис все-таки увидела фото человека, которого им неприменно нужно было спасти. Он оказался тем самым Хаксли. Именно им. И ведь подсознательно женщина всегда думала об этом. Нет. Она знала это.
И что же? Анаис ни слова не сказала Осу, даже вида не подала, что знает этого человека. А Линдерманн узнает. Он будет рвать и метать, орать, исходясь слюной. На них обоих. Что ж, она знала, что Стив жив. Черт подери, да Ос ее просто убьет. Да и Хаксли тоже пришибет. За компанию. Но будет ли ей стыдно? Ни капли. Ферра знала, что умолчать об этом факте будет на благо параноидального Олдоса. Он бы начал слишком много думать. А это проблема, когда Линдерманн много думает.
Она неподвижно стояла за спиной Олда, словно стараясь не дышать. Похожая на восковую фигуру, женщина уставилась своими болотными глазами в Стива, будто бы готова просверлить в его голове дыру. Он изменился, бесспорно. Постарел. Еще бы, сколько они не виделись?  Шесть лет... Ферра, правда, присылала ему свои фотографии. Ей отчего-то не хотелось, чтобы человек забывал ее лицо. Словно желала отпечататься в его памяти.
Стивен узнала ее. Француженка поймала его внимательный, чуть изумленный взгляд. Что ж, его можно было понять. Ферра никогда не признавалась ему, что стала террористкой.  Что теперь вне закона. Почему? Она не могла ответить на этот вопрос. Женщина делилась многим, но не могла написать самого главного. Но сколько же раз ей так хотелось этого. Всегда.
Ферра продолжала производить эмоций не более, чем оловянный солдатик, а на языке вертелось лишь одного слово: «Прости».  Ей хочется поскорее закончить с этим. Быстрее вырваться из этих давящих стен, забирая с собой Стива. Она чувствовала, что Олдос сам переполнен этим. Когда же они успели стать такими хорошими актерами, что на камеру готовы унижать тех, кто им дорог?
Анаис лишь раз перевела взгляд с заключенного, когда тот, не желая принимать от Оса ничего, даже сигарет, отталкивает их, вместе с рукой Туза. Помятая пачка Malboro с тихим стуком падает, отвергнутая заключенным.
Взял у меня в бардачке.
Мимолетно пронеслось в голове. Женщина моргнула, медленно возвращая взгляд к мужчине. Она просто не может смотреть ни на кого другого, кроме него. Француженке тяжело смотрела на Олдоса. Сколько сил он тратить на этот концерт, сколько совести. Если бы у человека была душа, то Анаис неприменно слышала, как та рвется.
Как же долго.
Олдос продолжал свой театр одного актера. Жестоко, будто бы упивался своим превосходством. Наконец-то в ухе послышался тихий голос Чехова.  Ей так хочется выдохнуть, расслабиться, свалить, мать твою, отсюда. Но Ферра непробиваема.
Ос наконец-то закончил свою язвительную, насмешливую тираду и повернулся к ней, ожидая хоть чего-то, будто бы спасительного круга утопающий. Женщина едва заметно кивнула, тем самым сообщая о готовности Чехова, а следовательно, о том, что камеры теперь в их власти и им ничего не мешает снять маски безразличия, схватить этого парня подмышку, да проваливать отсюда ко всем чертям.

+2

12

Хаксли улыбается, смотря то на Олдоса, то на Анаис, и эта улыбку вряд ли можно назвать доброй или даже снисходительной. Взгляд мужчина был похож на взгляд загнанного в угол животного, который был готов в любой момент сорваться с места и перегрызть глотки его преследователям, чтобы перед смертью забрать как можно больше врагов с собой. Мысль о том, что Линдерманн и эта женщина приняли в его голове статус противников, никак не желала укладываться, и именно это сдерживало Стивена от необудманных действий. Вечер просто безумно добрый и замечательный.
- Бой? - усмехнувшись, переспросил психолог, склонив голову вбок,- мой бой уже завершен, уважаемый. А то, ради чего я тут страдал четыре года, кажется, пошло коту под хвост,- ровно произносил он каждое слово, будто совершенно не удивился ничему произошедшему. Внутри же все начинало клокотать от злости и гнева, но Стивен держался - хотя зачем? Ради достойной смерти и гордости? Ради чего теперь можно сдерживаться - если он потеряет контроль, его застрелят как последнюю шавку. Даже если он покроется алмазом, его действие рано или поздно закончится, и комната будет залита его кровью. По крайней мере, именно так Хаксли сейчас представлял свой конец.
Сейчас это не казалось таким уж плохим исходом событий, как раньше.
На слово "коллега" он лишь искривляет губы в новой ухмылке, еще более неприятной, чем предыдущей, и бросает короткий взгляд на пачку в руках Олдоса. Боль отразилась на его лице, которое в следующую секунду исказилось в гримасе гнева. О, Линдерманн прекрасно знал, каков Хаксли был в периоды злости. Это не было горячей и необдуманной агрессией, нет. Арбитра захлестывала ледяная ярость, уничтожая жалость и великодушие в его сердце.
Рука метнулась быстрее, чем Стивен успел задуматься, и пачка с глухим стуком приземлилась на пол. Психолог же прожег гневным взглядом сначала женщину, затем уставился на своего бывшего лучшего друга, давая понять:
"Лучше отойди, если не хочешь, чтобы я проломил тебе череп".
Он же лишь отвечает на реплику оскоробленного посетителя:
- Придумайте что-то новое,- тоном взрослого, поучащего нашкодившего ребенка,- вариант доброго жеста в этих стенах уже выглядит отсутствием фантазии и некомпетентности допрашивающего.
Взгляд вновь управляется на Анаис. Хочется спросить, как давно она знала, что он - бывший глава Волчьей Пасти? Стивен молчит и смотрит, немного смягчив свой взгляд. Скорее устало, чем с гневом. Ему хочется узнать, как давно все это представление было устроено? Почему Олдос предал их идею? Почему отвернулся от него, Стива, и оставил? Как давно он сам упустил нить истины и забрался в иллюзии?
"Нельзя было к этому привыкать",- думает Стивен, тяжело выдыхая и уже полуотстутсвующим взглядом смотря на Линдерманна,- "это бы послужило уроком, если бы не было так поздно".
Мир сузился до пределов этой камеры. Ощущение, когда ты столько лет бился ради чего-то одного, а итогом стало то, что все почти с самого начала было бесполезно и бессмысленно.
- Считайте это был жест моей последней воли,- хмыкнув и беря полностью сразу вину за бунт на себя, произносит Управляющий,- ведь мне больше не за что бороться, так?
Тишина, возникшая в стенах этой камеры, зазвенела в ушах. "Закончим это уже, да?"

Отредактировано Steven Huxley (2014-04-25 13:20:09)

+1


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Прошлое » Triple penetration


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC