DEUS NOT EXORIOR

Объявление

С 25 апреля проект закрыт.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Настоящее » Кровавое воскресенье


Кровавое воскресенье

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

6 ноября 2054 года; десять часов вечера
Наудай-хаэс

Мортиша Эрондейл сложила все кусочки паззла и получила крайне интересную картину: ее сын один из волков. Она намерена выбить из него информацию о группировке, но этого не сделать без шантажа. Рычагом давления на Иная становится Алакея, его приемный сын. В это воскресенье она приставит пистолет к виску мальчишки и потребует выложить все, что ему известно.

Подробно

Мортиша уже давно подозревала сына в причастности к…неподобающей весперианину группировке. Она была на заседании парламента 17 сентября и видела его, правда вот он ее не заметил. А еще она видела ауру одного из волков, которая в точности повторяла ауру сына. Второго ноября обнаружила маску волка, вконец убедившись в своих подозрениях. Сын предал ее и всю расу, а все из-за этого маленького выродка, Алакея – так считала Мортиша. Ну что же, коли так, то она убьет двух зайцев разом: выдаст сына на суд расе, предварительно «выкачав» из него всю информацию о Волках под угрозой расправы с Алом.
Этими планами она поделилась с одним из своих приближенных и доверенных веспериан, Шаугом, правда, не уточнив, что рычагом давления на предателя будет его двенадцатилетний сын. Мортиша предположила, что Шорас и так догадается, о каком «рычаге давления» идет речь. Разумеется, она не забыла подогреть пыл Шауга бурными рассказами о том, что ее сын настоящий убийца, и душа его отца не найдет теперь покоя в объятиях Великого Духа.
В субботу, пятого ноября, Мортиша забирает Ала из школы и везет мальчика в Наудай-Хаэс, где оставляет в одном из подземных комнат весперианского здания, пока Инай находится в больнице на перевязке, под строгим надзором сестры. Нитья после уезжает на встречу по делам, а Инай едет за сыном в школу, однако ему невозмутимо говорят, что Ала забрала бабушка. Ошалевший Эрондейл быстро смекает что к чему и несется давать втык прошляпившим сына трефовым восьмеркам из группировки, те, в свою очередь, оправдываются – их никто предупредил, что угроза исходит от бабушки мальчика. И в принципе они правы – кто ж знал? Впрочем, сам Алакей тоже не ожидал, человек, который всю жизнь улыбался ему и называл «внучок» превратится в настоящую ведьму, которая, едва они сядут в машину, и выложит двенадцатилетнему ребенку ВСЕ в чем он, якобы, виноват: что «украл» ее сына, что сделал его предателем расы и отступником, что стал выродком-мутантом и прочий высокопарный бред в стиле Тишь.
Инай мчится домой, на самом деле даже не представляя, как себя дальше вести. Надеется, наверное, на лучшее, что матушка взяла Алакея просто покататься, что решила попробовать проникнуться к нему любовью, действительно стать любящей бабушкой, а не играть ее роль. Но дома его ждет Шауг, с победоносным выражением лица вещая о том, что завтра, шестого ноября, лучше бы Эрондейлу явится в Хаэс, иначе он лишится чего-то очень дорого. Инай, в ответ, достает оружие, обещая подарить Шаугу девять грамм свинца в лоб, но тот только улыбается, дескать, мои извилины на стенах твоего дома не изменят ситуацию, и, может быть, даже усугубят положение. Най меняет тактику: говорит Шаугу, что в плену Мортиши ребенок. Само собой, Шорас не верит. Кому доверять: предателю, который отвернулся от братьев и сестер, или его матери, которая делает все для их расы? Выбор очевиден.
Когда Нита приезжает, то Инай рассказывает ей о случившемся. И о Волках в том числе, ибо другого выхода здесь просто нет – либо все, либо ничего. Сестра навязывается с ним в Хаэс, в надежде, что сможет вразумить мать. Инай же недолго расставляет приоритеты: предавать стаю не хочется, они ему доверяют, но и шагать за помощью к Озу тоже не лучшая идея, ибо он, как казалось Наю, решит проблему кардинально – нападением. Это только ухудшит отношения между расами, кроме того – волки едва оправились после стычки с Ориджин. Значит, нужно идти к Крейну, он один сможет помочь.
Сказать, что Скалигера эта новость привела в ужас – ничего не сказать. Для их расы даже просто поднять руку на дитя – это уже преступление, достойное изгнания и всеобщего порицания, не говоря уже об угрозе жизни или даже, не приведи Великий Дух, убийстве. С утра, первым делом, Крейн пытается поговорить с Шаугом, но тот, разумеется, не слушает, говоря, что Скалигер идет на поводу у эмоций, мол, Инай брат тебе и только потому ты веришь ему, а не первой советнице. Шорас вовсе уверен, что пленника не убьют при любом раскладе, однако же перспектива узнать очень многое о волках ему крайне нравится. Крейн, в отличие от него, осознает, что Мортиша пустит пулю в лоб Алакея при любом раскладе, ибо знает о ее отношении к мутантам, в особенности к Алу. При этом понимает, что Инай, когда получит сына, тут же убьет мать, что светит ему судом расы – Лидер доверяет Тишь полностью, как и Совет. Ситуация почти безвыходная: либо Эрондейл с сыном оказываются в проигрыше, либо вовсе мертвы. Единственное решение – обнародовать все это, хотя бы попытаться. И для этого он просит Норина собрать как можно больше веспериан в здании Наудай и привести их в зал совета, а сам идет к Старейшинам и Лидеру.

Очередность:
Мастер
Enay Herondale
Nitya Herondale
Seagh Seoras
Alakey Herondale
Norin Odair (присоединится)
Craine Scaliger (присоединится)
Присутствие Мастера Игры:
да

+6

2

В зале: Ахади Найграат, Фран Антэкая, Витани Хэдиш, Тарнеи Фиреан, Мортиша Эрондейл.
Без выделения жирным/курсивом/подчеркиваением, ибо нет ведущего авторского персонажа.

Мортиша медленно прошлась по залу, где она и ее приближенные дожидались Иная. Она лучезарно им улыбнулась, предвкушая мольбу в глазах сына и его испуганное бормотание, то, как он будет рассказывать все, что знает о Волках. Инай сам выбрал свой путь, но, безусловно, если бы не этот мутантский выродок, то ничего бы не случилось. Какое же садистское удовольствие испытывала весперианка, когда вывалила на Алакея все то, что думает о нем. Все он виноват, этот урод, ошибка эволюции, ошибка неразумных людей, запустивших череду мутаций. Может быть оно и к лучшему – Мортиша увидела, как ей казалось, истинное лицо своего сына. А ведь она такие надежды на него возлагала, да и на дочь тоже. Она все носится со своим Эквалити, «праведными» речами о мире во всем мире и любит Ала не меньше Иная. Они просто разбили ей сердце, ее ангелочки предали ее доверие и любовь. Тата еще куда ни шла, но Эни… нет у нее больше сына, она отреклась от него. Мортиша решила, что Алакея все равно убьет, а Иная отдаст под суд расы. Они, наверняка, только счастливы будут растерзать одного из волков. Разумеется, мутантские выродки, эта шайка-лейка называющая себя стаей, пока что не шибко выступала против веспериан, но что стоит приукрасить действительность? Как удачно, что Дом почти пуст – воскресенье все-таки.
Эрондейл вдохнула, скрещивая руки на груди и кидая недовольный взгляд на часы. Даже странно, что Инай опаздывает. Может она ошиблась, и ее отпрыск далеко не так сильно любит Алакея? Мортиша сдвинула брови: нет, невозможно. Она видела, как Инай смотрит на своего драгоценного сына, так смотрят только тогда, когда любят до безумия.
Тишь поймала на себе обеспокоенный взгляд Ахади.
- Что? – она изумленно поднялся бровь вверх.
- Ты уверена, что у тебя получится? – осторожно поинтересовался весперианец, – ты выглядишь…взволнованно. Он, все-таки, твой сын.
Мортиша вспыхнула.
- Разумеется! – она театрально закатила глаза. – Ахади, не городи ерунды! Он, - Тишь неопределенно махнула рукой в сторону, имея ввиду Иная, - мне больше не сын. Предал расу, предал меня, не просто отвернулся, а предал! Этому, знаешь ли, нет оправдания.
- Я понимаю…
- Нет, не понимаешь, - отрезала Мортиша, не дав договорить, - что ты вообще понимаешь в этом? Я их растила, делала для них все возможное и даже больше. Их отец погиб на Веспериане спас несколько десятков наших братьев и сестер, отдал за них жизнь. А что в благодарность? Якшаются с мутантами! – она категорично развела руками. – Думаешь, эти выродки позволят нам жить с ними? Нет, едва будет шанс – нас всех перебьют.
Мортиша замолчала, отворачиваясь к двери.
- Или ты решил проявить милосердие к предавшему расу? – она сардонически улыбнулась, прищуриваясь, - к одному из Волков? У кого-то еще есть такие настроения? – Тишь внимательно посмотрела на окружающих веспериан.
- Он всего лишь беспокоится за тебя, ты вся на нервах, - вставил Витани, попытавшись защитить друга, который теперь молча оскорблялся.
- Еще бы – этот щенок опаздывает, - она кисло улыбнулась и резко повернулась к Шаугу, - ты уверен, что Инай придет? Или он, после твоего ухода, пустил пулю себе в висок? – довольно резко поинтересовалась Тишь, - что было в его ауре?
Ее крайне интересовал этот вопрос. Военных она знает, как облупленных. В таких условиях они обычно устраивают себе феерическое самоубийство, лишь бы не выдать тайны своим противникам. Другое дело, что в заложниках Алакей. Или сюда притащится вся группировка Волков? Оно и к лучшему – передохнут на подходах к Дому.

+3

3

внешний вид: точно так, за поясом за спиной sig sauer p228, на руках митенки, вощем как всегда. забинтован аки мумия, но под рубашкой и курткой не видно.

Какой-то премудрый конченый дебил сказал, что неведение – благо. Мне хотелось найти этого гениального философа и, написав на железном пруте это его изречение, засунуть ему в задницу, потом в глотку, потом еще раз в задницу, очень глубоко, очень, чтоб из затылка, блять, вышла! Насажу его, как чертов шашлык, на вертел; буду плясать вокруг, как чокнутый шаман, с бубном, устрою сатанинскую вакханалию! Адское пламя будет отражаться в моих глазах безумием мести. Лжец, великий выдумщик тот, кто сказал про благую силу неведения. На самом деле, это самое страшное в мире, особенно, коль касается кого-то очень близкого. Сейчас мне было почти так же отвратительно, как в ночь болезни Алакея, когда ему пророчили это ободрительное «если» он доживет до утра. Тогда я ждал, зависнув посреди всех миров, словно призрак. Вся Вселенная потеряла свое значение, вообще все потеряло для меня какой-либо смысл, даже сама жизнь стала ничтожна. Я не думал тогда, только молился всем богам подряд, без разбора, невидяще глядя перед собой. И сейчас происходило то же самое. Крейн сказал не делать глупостей, прийти в Наудай-хаэс в указанное время, а до этого момента – не сходить с ума, не кидаться опрометью в Хаэс, пытаясь в одиночку вызволить Алакея. Кай пообещал, что придумает что-нибудь. Найдет способ, как решить проблему.
Долгая ночь, очень долгая бессонная ночь. Утром я попытался соорудить на физиономии бодрый вид, дескать, я выспался и не волнуюсь. Ответная кислая мина сестры сообщила мне, что вышло из рук вон плохо. Оно и верно – проходя мимо зеркала, я понял, что похож на труп. Очаровательный бледный оттенок моего лица, из-за большей кровопотери на знаменательный Хэллоуин, приобрело, в довесок,  еще легкую синеву, видимо из-за сосущего страха внутри меня, ощущения нежизни. Нежизнь – так это называется. Я существовал. Даже разодранная грудь, живот и спина сейчас не ныли, хотя я еще вчера, шипя, клялся Ните, что вот-вот полезу на стены; накачивался обезболивающим под завязку. Сейчас моим морфием, моей анестезией, стал отчаянный страх смешанный с мучительным ожиданием. Изредка только по телу проходила резкая волна боли, когда я особенно неудачно поворачивался или поднимался, но мой заторможенный мозг сейчас просто не мог обратить на это внимание.
Без особого энтузиазма сунул в рот бутерброд с колбасой, ибо сестра настаивала. Но есть я решительно не хотел, ничего в рот не лезло. Я этот-то бутерброд еле-еле прожевал, заставляя себя работать челюстями.
Крейн был в середине дня, попросил меня максимально потянуть время в беседе с дражайшей мамочкой. Господи, поверить не могу, что она на это пошла…а Шауг? Ладно, допустим…судя по его словам вчера, он и сам не знал, что пленник мой сын. Однако моим речам не поверил. Дескать, Мортиша бы так не поступила. Да, конечно. Шауг и не представляет, насколько она может быть жестока и хладнокровна на пути к своей цели.
Да, так же, как и ты пойдет по головам, если возомнит, что результат того стоит.
Я мотнул головой. Нет, я не похож на нее. Ни в коей мере не похож, я не она. Перед моим взглядом поплыли искры ненависти к самому себе. Я уже третий час лежу на постели в одном положении – босые ноги на полу, руки раскинуты в стороны, невидяще таращусь в потолок. Он пошел белыми пятнами, зрение расфокусировалось, но я продолжал смотреть вверх, лежа на своей постели, не моргая. Из-за этого на глазах проступили слезы, но я все равно не сомкнул веки. Только еще через несколько секунд, наконец, моргнул и глубоко вдохнул. Кажется, весь наш дом поник, потерял краски, даже солнечный свет, что пробивался сквозь окна, был каким-то тусклым, серо-желтым. Мы были дома, но словно нас и не было. Мы зависли в убийственном «нигде» и «никогда» в безмолвном ожидании. Наверное, так же ощущали себя раковые больные, когда эту болячку не умели лечить: просто ждали своей смерти. Я прибавил громкости музыки, хотя децибелы итак зашкаливали, разрывая колонки и мои барабанные перепонки. Лишь бы не думать, это лишь идиотская попытка заглушить собственные мысли. Не впасть в опасное отчаяние. Это безнадежно трудно, ведь оно уже на пороге.
- Что нас ждет – море хранит молчанье!! – заорал я, когда начался припев, - Жажда сушит сердца до дна! Только жизнь здесь ничего не стоит! – еще громче, с ярко выраженным акцентом, как и у солиста, - ЖИЗНЬ ДРУГИХ, НО НЕ ТВОЯ!!! – теперь я просто надорвался воплем, после чего резко заткнулся.
Нита, наверное, думает, что я бьюсь здесь в истерике. Заперся, включил музыку настолько громко, что стены дрожат, дабы заглушить свои ненормальные вопли, рычащие. Но нет, не истерика. Апатия, безысходность, пустота внутри меня. Я бы предпочел биться в припадке, чем это подвешенное состояние.
Убью ее.
Мои глаза опасно сощурились.
Боги свидетели, все боги, независимо от религий – я убью эту суку!!! Я перережу ей глотку, чтобы ощутить тепло ее крови и то, как она струится по моим рукам.
Я тяжело задышал, думая об этом.
Алакей закроет глаза и уши, а я пойду и полосону по ее сучьей шее чем-нибудь острым, буду улыбаться, глядя на то, как эта старая ведьма истекает кровью. Что отец только нашел в ней?.. Или она в процессе жизни стала такой мразью, бесчестно угрожающей жизни ребенка? МОЕГО РЕБЕНКА, ЕЕ СОБСТВЕННОГО ВНУКА.
Надеюсь, что ей хватит мозгов не причинять Алу вреда, иначе благородной смертью дело не закончится. Я не дам ей так легко сдохнуть.
Меня прервал стук в дверь. Одна песня кончилась, другая только начала играть и лишь благодаря секундной паузе я услышал, что Нита барабанит кулаком в дверь. Резко поднимаясь, прошел мимо стола, проводя по гладкой поверхности пальцами и сбавляя звук, лишь после подошел к двери и открыл ее. Мы с Нитой почти минуту смотрели друг на друга, мне показалось, что она меня внимательно изучает, ища признаки истерического припадка. Ну, там – красные глаза, выдранные волосы, разбитые в мясо кулаки. Я так же рассматривал ее, пытаясь понять, плакала она или нет. Но, видимо, легкий «боевой раскрас» тональником  решает. Или у нее тоже это скованное состояние? Когда просто не то гниешь изнутри, не то медленно сгораешь.
Нита что-то сказала, я кивнул автоматически, даже не поняв, с чем согласился, после чего благополучно прикрыл дверь. Опять задрал ползунок громкости на панели управления, ложась на постель и продолжая таращится в потолок.
В какой-то момент до десяти вечера остался час. Я резко подорвался, поняв это, хотя даже не смотрел на часы. Бегом спустился вниз – Нита уже ждала меня. Я накинул куртку, и мы вышли из дома. Сестра молчаливо уселась в мой джип на пассажирское сиденье. Как ж я был ей благодарен, что она не стала настаивать на своем автомобиле!
Заперев дом, я подошел к машине и сам забрался в нее. Ехать как раз около часа, времени хватит. Только через полминуты, пока включал голо, осознал, что у меня руки дрожат. Стич из динамиков поздоровался, предложил построить маршрут. Я отказался – мне нужно отвлечься, в данном случае на дорогу. Вставил ключ в замок зажигания, повернул его и…ничего. Джип закашлялся, я слышал, как крутит стартер. Медленно вдохнув, еще несколько раз попытался завестись, но ничего не вышло. Я психанул, ударив ладонью по рулю несколько раз.
- Да еб твою мать!!! – меня неожиданно охватила дикая, невероятная злость на злополучный джип. Все еще психуя, я резко выскочил из автомобиля, с силой захлопнув дверь; рывком открыл капот и уставился на двигатель. Мысли в голове не хотели работать, я просто психовал, глядя во внутренности джипа. Видя перед собой механическую начинку, я отчаянно не понимал вообще ничего. С трудом нашарил глазами стартер, наугад поколдовал, предположив, что беда именно в нем. Желания тратить время на то, чтобы копаться в проблеме, у меня не было. Захлопнул капот, вернулся в кузов и снова повернул ключ зажигания. Джип опять предпочел демонстративно прочихаться. На этот раз я избежал насилия над баранкой автомобиля, ограничился тем, что сделал глубокий яростный вдох, закрывая глаза, пытаясь взять себя в руки. Градус ненависти к сложившейся ситуации зашкаливал. Снова вышел из джипа, снова обошел, снова открыл капот, снова пошарил.
- Нит, поверни, будь любезна, ключ, - звенящим от злости голосом, попросил я. Джип в очередной раз только забрехал, отказываясь заводиться. Да вы издеваетесь, что ли?...
Я рывком захлопнул капот и несколько раз ударил по нему кулаком, затем еще и пнул джип по бамперу, параллельно от души матеря сраный автомобиль. Когда ярость, наконец, улеглась, медленно вдохнул, подошел к двери со стороны пассажира и открыл ее.
- Полагаю, сударь сдох, - еще один пронизанный гневом вдох, - едем на мотоцикле, - я сказал, как отрезал. Сразу нужно было так поступить, Ямаха меня никогда не подводила.
Через минуту с лишним, мы уже неслись по мокрым улицам Лондона в сторону Наудай-Хаэс. Я гнал так, словно смерть свою догонял, поскольку эта паскуда убегает. Ощущал, как Нита сзади беспомощно вжимается в меня, пряча лицо от встречного ветра и ненормальной скорости. Я так и ждал, когда ангел-хранитель похлопает меня по плечу и вкрадчиво скажет: «Слышь, Инай…останови, я сойду». Но если дома я топил свои мысли в громкой музыке, то здесь делал это, мчась на дикой скорости.
Через каких-то полчаса мы были у Хаэс. Я остановился почти у входа, наплевав на весь долбанный газон. Казалось, что к залу мы шли целую вечность. Словно бесконечные коридоры Наудай-Хаэс и многочисленные пропускные системы, через которые нас вел кто-то из исполнителей, никогда не закончатся. Но вот, наконец, мы подошли к дверям зала заседаний. Я ощущал, что у меня дыхание сбивается и, недолго думая, схватил Ниту за руку, надеясь, что не сдавил ей пальцы.
Войдя в зал, я глядел в пол, лишь подойдя ближе к небольшой сцене, где порой выступали Старейшины, Лидер или Советники, поднял глаза. Окинул яростным взглядом всех присутствующих; долгие несколько секунд глядел на Шауга самым уничтожающим из своих взглядов, пытаясь выразить все мысли в его отношении; затем ненавидяще уставился на дражайшую свою мамашу, сжимая челюсти с такой силой, что желваки заходили. У меня только что искры из глаз не сыпались.
- Где он? – сквозь зубы прошипел я.

офф

чукча не читатель, чукча писатель (с)  http://s3.uploads.ru/pqRTc.gif

+3

4

внешний вид

http://s8.uploads.ru/rmeNK.jpg

Тарелка выскользнула из рук и осколки разлетелись по всей кухне.  Вторая за сегодня и третья со вчерашнего дня. Нитья со спокойным равнодушием собрала осколки. Как все быстро и легко: одно неловкое движение - и что-то идеальное, целое и на вид крепкое разлетается вдребезги, оставляя только хаос и полнейший бардак. И разбитое уже не склеить, даже если кто-то и приложит усилия для того, чтобы выполнить эту бессмысленную и трудоемкую работу. Потому что даже склеенное, разбитое однажды уже никогда не станет прежним.
Все изменилось вмиг и безвозвратно. Эни оказался "Волком", одним из тех, кто всегда казался Ните отмороженными бандитами с опасным бонусом в виде способностей. Но даже этот факт не выбил ее из колеи так, как поступок собственной матери. По сравнению с Мортишей даже Волки показались ей милыми щенками.
Как так могло случиться? Как вообще можно себе такое вообразить, решиться, сделать и манипулировать. И кем?! Собственными детьми! Как ты можешь, мама?
Эрондейл с утра прокручивала в голове всевозможные варианты диалога, монолога, всего, что хоть как-то может помочь достучаться до обезумевшей матери. Собиралась с духом, уверенная, что вот сейчас она, наконец, сможет сказать ей наперекор. Высказать ей все, что она думает по этому поводу. Впервые в жизни скажет ей поперек. И пусть Инай не надеется, что она от него отстанет - нет, Нита поедет с ним и будет рядом с братом. И с Алом. Потом, когда все закончится, они с Инаем поговорят о многом, потому что, видит Великий Дух, они последнее время слишком отдалились друг от друга, занятые своими делами, и почти не делились тем, что волнует каждого из них. Так что поговорить им предстоит о многом. И о Волках в том числе. Может, и о людях тоже. Но не сегодня. Сегодня их мысли только об Алакее.
Ния подошла к запертой двери комнаты брата и прижалась ладонями и пбом к прохладной поверхности, которая ощутимо вибрировала, вторя рвущемуся изнутри ритму. Стояла, слушала, думала, не зная, зачем пришла. Что она ему скажет? Что все будет хорошо? не будет. Когда мать похищает и угрожает жизни сына - из этого точно не получится ничего хорошего, какой бы оптимисткой Нита ни была, но даже она это осознавала. Спросить, как его раны? Сомнительно, что он о них сейчас думает. Но знать, что творится с братом Нитье было необходимо. Просто чтобы убедиться, что он жив, в порядке... в относительном порядке, конечно. Плевать, пусть думает про нее, что хочет, но она должна убедиться.
Брат услышал стук далеко не сразу, грохот музыки стих лишь спустя минут пять, в течении которых Нита уже отбила себе все кулаки, в надежде достучаться. Когда Инай, наконец, распахнул дверь, она с тревогой  рассматривала его, отмечая. что на вид он, вроде бы, в порядке. А вот на ауру лучше было бы не смотреть. Такой серой пелены подавленности и боли ей еще не доводилось видеть. Подняв глаза на брата, Эрондейл тихо спросила, стараясь не смотреть на серую дымку, окутывающую весь дверной проем:
- Эни... Осталось полчаса. Я буду ждать тебя внизу, хорошо? - Инай кивнул, глядя куда-то сквозь нее и молча захлопнул дверь. Спускаясь вниз, Нита уселась на последнюю ступеньку. напряженно всматриваясь в окно над входной дверью и прикидывая, а услышал ли брат хоть слово из того, что она ему сейчас сказала?
За все время пути в Хаэс Нитья не проронила ни слова. Как онемела, лишь согласно кивала в ответ и торопливо шла следом за Инаем, стараясь не сорваться на бег. По пустым коридорам эхом разносился стук ее каблуков. И лишь стоя на пороге зала, держась с братом за руки, почти плечом к плечу, она осознала, насколько высокая стена выросла между ними и матерью. Даже если она и докричится до нее через эту стену, далеко не факт, кто Мортиша ее услышит. Dana naarei...

Отредактировано Nitya Herondale (2014-03-08 18:10:21)

+4

5

+

http://s43.radikal.ru/i101/1403/75/df2ed70b7b67.jpg

Бред и безумие.
Братья оказываются по разные стороны баррикад и поднимают друг на друга оружие. Точнее, один на другого…Шауг крепче сжал пальцы на рукоятке трости при воспоминании о том, как Эрондейл не далее как вчера грозился вышибить ему мозги. С волками жить – по-волчьи выть, и Инай явно нахватался волчиных методов решения проблем, заключавшихся в размахивании пушкой перед лицом кого ни попадя, наивно путая ствол с волшебной палочкой, мановение которой способно исправить ситуацию.
Ему казалось, они достаточно плотно занимаются внутренними проблемами, чтобы предотвратить появление очагов междоусобиц, но здесь корни шли ещё глубже, туда, куда бы они не докопались при всём желании.
А я ведь до последнего считал тебя другом. Прости, но среди моих друзей нет предателей.
- Придёт, – негромко отозвался Шорас на вопрос Мортиши. – Не может не прийти.
Перед  глазами снова встало перекошенное от гнева лицо Иная, и его ярко пылающая аура. Он прижал ладонь к глазам, прогоняя наваждение.
- В ауре был страх. Он безумно боялся…и боится до сих пор. И поэтому придёт.
Тот страх был страшен сам по себе, своим видом и формой, тем, как сильно изменилось обычно еле заметное свечение вокруг фигуры веспера, как стало бросаться в глаза своей инаковостью и бурей смешанных чувств. Эрондейлу, в принципе, ничего не стоило сбивать с ног, физически и ментально, и обжигающая волна страха, словно заменившая на несколько секунд всё инаевское существо, почти задела и Шауга.
Но чего можно так бояться?
Он зарёкся лезть к другим в головы, поэтому оставил предателя разбираться со своими смешанными чувствами самостоятельно, покидая его дом.
В плену Мортиши – ребёнок? Ты ошибаешься, Инай. Ты сам – в плену. В плену своих иллюзий. Например, особенна красивая – та, что Волки тебе в чём-то помогут. Это стая, бывший мой друг, а в стае свои законы. Ты не один из них, ты не один из нас…
Ожидание было каким-то бесстрастно спокойным: Шорасу было абсолютно всё равно, с какой скоростью ползёт минутная стрелка, и насколько уже опаздывает Инай. В кои-то веки после всех сложных моральных выборов, терзаний и нетвёрдых решений он был уверен в своей правоте и правоте Мортиши.
Эмоции и чувства провоцируют необдуманные слова и поступки, поэтому все они, Инай, Крейн, все уверенные, что Первому Советнику нельзя доверять, субъективны. Если не ей, то кому? Волку? Шауг мысленно скривился.
Лучше уж люди, чем мутанты. Последние всё-таки насквозь прогнившие твари.
Шаги и распахнувшиеся двери: Инай.
Шорас с нескрываемым удивлением окинул взглядом Нитью, появившуюся вместе с братом: зачем?
Семейные узы, братско-сестринская любовь?
Где-то сейчас твой брат, а, Шауг?
- Где он?
Не вздумай пытаться испепелить меня взглядом, в достаточной мере убедительно это получалось только у одного человека, и он – не ты.
Чего ты хочешь добиться, сверкая глазами? Расплата пришла, волчонок, за всё, совсем за всё. За предательство расы, за измену идеям. Сутулившийся до этого Шорас выпрямился и холодно взглянул в ответ; стена, взметнувшаяся между ними, была выстроена за час, за ночь, за сутки, за какой-то пугающе короткий промежуток времени, за одно признание, разбросавшее их так далеко друг от друга. Скорее, даже не так, это Волка-веспера вышвырнули за границу их благословенного края и маленького мирка, в котором все, по идее, должны один другому верить и доверять.
Но почему-то Шауг не сомневался, что Инай придёт вооружённым.
Он бросил вопросительный взгляд на Мортишу. Та кивнула Ахади: приведи. И он привел, подталкивая пленника в спину:
- Давай живее, выродок.
Шауг обернулся через плечо, медленно изменился в лице и не менее медленно снова встретился с Первым Советником взглядом.

офф: при содействии Олега

+5

6

внешний вид: как-то так, плюсом тоненькая шапка в кармане куртки.

Запах химических средств проникал даже сюда, хотя кладовка, как казалось мне, была в нескольких комнатах отсюда. Их едкий запах пожирал легкие, отчего дышать если и хотелось, то примерно раз в пять минут. Только вот организм с таким желанием не уживался и требовал большего. Веревка на руках уже натерла запястья; она была крепкой, толстой и завязанной не просто для вида. Она как в тиски сжимала запястья, заставляя держать ладони сомкнутыми, из-за чего пальцам постоянно доставалось от обилия негативны эмоций, которых выплескивать было по сути некуда. Стены комнаты давили, хоть я и старался сделать их более пригодными для нахождения в ней с помощью способности, не веря, что та жидкость, которую мне вкололи, подействует - кто знал, как долго мне бы пришлось здесь сидеть.
Чувствуя усталость в ногах, я упал возле дальней стены, уронил голову на колени и устало закрыл глаза. Ставшая привычной темнота уже успела надоесть, а прохлада подземных помещений так и напоминала о холоде в словах родной бабки.
- Алакей, мальчик, сегодня я заберу тебя, Инай, он... задержался.
Задержался, ага. Отец никогда еще не задерживался, когда забирал меня. И как я только сразу не догадался о ее лживых словах? Даже во взгляде, движениях сквозила ненависть ко всему, что было связано со мной. Глупый, глупый Ал! Старался разглядеть в бабушке крупиц доброты, а как только оказался за заднем сиденье ее машины, стал ее пленником, орудием в попытке достать сына.
Сидя в этой каморке, я мыслями постоянно возвращался к отцу. Вспоминал его лицо, улыбку, объятья, отчаянно моля о том, чтоб он пришел и спас меня, вместе с тем понимая, что ему нужно бежать.
я ведь до сих пор не понимал отношений старших. Папка как-то своеобразно недолюбливал Мортишу, она демонстративно строила из себя заботливую мать, а тетя как-то не ввязывалась во все это, шикая на меня каждый раз, когда я пытался выяснить, что за хрень творилась в моей семье. Только, по словам бабушки, семьи-то и вовсе не было. Я как ядерная бомба, только меньших масштабов, разрушил психику ее прекрасных детей и отравил им жизнь. Слышать такое всегда обидно, а слышать это от родных людей, двенадцать лет считая их самыми-самыми, было более, чем обидно - противно и мерзко.
Долгий монолог в машине Эрондейл так и крутился у меня в голове обрывками фраз. Стоило закрыть глаза хоть на секунду, как бабушка, ловко маневрируя между машин, поливала меня и отца грязью. Сперва мне хотелось спросить, что за бред она несет, как с каждым словом, впивающимся в мозг, как колючки, она не просто унижала меня, отца, Ниту, а просто уверяла меня в своей правоте. Я бессильно дергал ручки машины, надеясь выпрыгнуть из автомобиля на ходу, но не кричал. Да, было страшно, но это же не повод опускаться до истерики, хотя очень-очень хотелось.
Где-то неподалеку были слышны шаги. Пришли за мной? Ожидания подтвердились открывшейся дверью и грубым пинком по ногам, отчего я распахнул глаза. По ним больно резанул острый луч белого света от ламп в коридоре. Меня рывком подняли на ноги и куда повели, хотя больше тащили: ноги не слушались и расползались в разные стороны, а глаза все еще не привыкли к свету. К подъему я уже собрался с мыслями и даже почти справился с ногами, оступившись лишь пару раз. Мельком поглядев в узенькое окно еще одного коридора, я задался вопросом: а сколько меня вообще тут держали? В самом начале я пытался считать секунды, но сбился на пяти тысячах двухсот семи.
Меня вволокли в какой-то зал или просто эта комната была такой просторной, что показалась мне настоящим залом. Там были люди, много людей. Незнакомые мне мужчины и женщины, была и старая карга, которую я теперь только так и буду называть. А поодаль стояли две фигуры, которые я не успел толком разглядеть, оступившись и упав на колени. Меня вновь подняли на ноги, назвав выродком в тысячный раз за путь из подземной комнаты сюда, и только потом я смог сфокусироваться на них.
- Па... - хрипя протянул я, слабо улыбаясь и радуясь, что он все же пришел. - Я скучал. Ты какой-то бледный.

+4

7

Я скрипел зубами, в упор глядя на мать, когда она кивнула Ахади и тот ушел за Алакеем. В голову разом ворвались тысячи мыслей, они все рвались вон из меня. Мать, моя долбанная мать, смотрела на нас с Нитой, высоко подняв голову. После полуминутного созерцания, она приподняла бровь.
- Что же, я погляжу, ты заодно с этим щенком, - эта ведьма коротко усмехнулась, с тоской глядя на Ниту, - очень жаль, что у меня нет ни дочери, ни, тем более, сына, - резко выдохнула наша дражайшая мамаша, криво улыбнувшись.
Я выпустил руку сестры, понимая, что сейчас ей все кости переломаю от той силы, с которой сжимаю ее пальцы. Отвечать что-либо Мортише я не хотел. Вместо слов, которые пролетят мимо нее, скрестил руки на груди, уставившись в пол перед собой. За меня стала говорить Нита, пытаясь достучаться до нашей матери. Так, мол, нельзя, мама, что ты делаешь?.. Но Мортиша оборвала ее на полуслове.
- Избавь меня от этого, - она провела рукой по воздуху, словно бы перед нами была каменная ограда. Впрочем, так и было. Невидимая и неосязаемая, но она была. Нужно было уезжать, как только Ал мутировал. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, хоть в Тундру. Ничего бы из этого не случилось.
Я слышал, как открылась дверь и повернул голову на звук. Ахади вел Алакея, руки моего сына были связаны. Я даже отсюда видел, что слишком крепко, у него наверняка будут синяки. Мое сердце ухнуло куда-то вниз и стало там обливаться кровью, но одновременно начало со сверхзвуковой скоростью колотиться где-то в горле. От сосущего страха, животного ужаса, к горлу подступила тошнота. Челюсть свело. Я с трудом сглотнул, собирая воедино остатки своего самообладания. Расцепил руки, опуская их, и сжал кулаки с невероятной силой, ощущая, как ногти впитываются в кожу, разрывая ее.
- Эй, малыш, - я ободряюще улыбнулся своему мальчику, словно ничего страшного не происходит, - не бледный, это освящение такое, - убедительно соврал я и мой голос не дрогнул, когда я тихо говорил. Мне было невероятно хорошо от того, что Алакей не читает ауры, не видит моего кричащего ужаса, моей невероятной боли. – Все будет хорошо, - я улыбнулся сыну еще шире, но услышал, как фыркнула мать. Сжал кулаки сильнее, чтобы сдерживать в себе все, чтобы сохранить самообладание. Старался выглядеть спокойным. С другой стороны понимал, что Алакей уже не шестилетний ребенок, он прекрасно понимает, что мне до безумия страшно, и все же… Но все мое напускное блаженное спокойствие рассыпалось в прах, когда Ахади сильнее толкнул Ала, отчего он упал, и назвал его выродком, а затем так же рывком поднял. У меня сорвало крышу, я ощутил, как резко вспыхивает ярость, испепеляя меня изнутри.
- ТЫ! БЛЯТЬ! Еще раз тронешь его!.. – яростно заорал я, срываясь вперед, но тут же воткнулся в объятия Витани и Франа. Кому-то из них заехал по челюсти, не отдавая себе отчет в действиях. Я никогда, никогда в жизни не ругался при Алакее, ни разу он не слышал от меня бранных слов; никогда не видел, как я психую. Всегда спокойно говорил ему «иди, поиграй» и как только сын уходил, то меня срывало. Я мог орать, крушить, психовать, сколько влезет, но никогда не позволял Алакею увидеть это. А теперь меня просто переклинило, от сжигающей меня ярости, все вокруг расплывалось красными пятнами, сердце билось где-то в висках. Из-за адреналина, который тут же рванулся обжигающей волной по моему телу, каждая мышца напряглась до предела и меня накрыло мелкой дрожью.
Пока Витани отлетал, я вырвался из хватки Франа и, заломив его руку, повалил на колени. Выудил из-за пояса сиг и приставил дуло к виску. Вызывающе уставился на свою мать, часто дыша. Кинул еще один короткий взгляд на Шауга.
Какая же ты сука, Шау. Я верил тебе, блять.
Мортиша взяла Ала за край куртки и дернула к себе. Одну руку положила ему на плечо – я с ненавистью уставился на это место, желая ее руке отвалиться – вторую, с невесть откуда взявшимся кинжалом, приставила к горлу Ала. Я задохнулся от ярости и настоящей муки. Мои глаза расширились, я сильнее заломил руку Франа и надавил на его висок.
- Эни, пожалуйста, не ты устанавливаешь правила, - моя гребанная мамаша демонстративно закатила глаза и плотнее прижала лезвие к коже Алакея, - не доводи до греха, иначе получишь своего любимого зверька по частям.
Я снова психанул, отпуская Франа, рывком поднял его и оттолкнул от себя. Витани протянул ладонь и я, кривясь, вложил пистолет в его руку, после чего повернул голову к старой ведьме. Она, убрав руку с плеча моего сына, сдернула с него куртку, после чего вновь вернула свои пальцы на место. Сжала его плечо.
- Хотя бы руки освободи… – убито попросил я. Тишь дернула плечом и Тарнеи, подлетев к Алакею, разрезала веревки, а затем чего снова отступила.
- Не стесняйся, поднимайся, поговорим почти на равных, - любезно предложила моя мамаша, глазами указывая на сцену, где стояла сама. Я медленно поднялся, снова повернув голову к Шорасу. Смотрел на него презирающим, ненавидящим взглядом, словно смотрел на самую мерзкую вещь во Вселенной. Ладно моя паршивая мамаша, я знал, что не стоит ждать от нее ничего хорошего, но ты, Шау… У меня под кожей заходили желваки от силы, с которой я стиснул челюсти. Я убью его.
Я убью тебя, ты меня понимаешь? Следом за Мортишей пойдешь.
Отвернулся, когда встал перед своей матерью.
- Отпусти его, пожалуйста, - нет, я не просил, а умолял. Я готов был на колени перед ней встать, - я все расскажу, клянусь, только отпусти Ала, - голос стал каким-то треснувшим, я с мольбой в глазах смотрел на Мортишу. Липкий страх перемешался с исступленной яростью.
- Тогда ты сможешь соврать, а сейчас, - Мортиша почти дружелюбно улыбнулась, - твоя аура выдаст тебя. Боже, поверить не могу, ты сейчас готов…на все! Продать весь мир, убить всех, лишь бы получить любимого выродка обратно, твоя аура просто кричит об этом, - она тянула слова.
- Без тебя знаю, - я оскалился ей в ответ.
Мразь.
- Приступай, - поторопила чертова мамуля. Я не знал, что мне делать. Не хотел сдавать Волков, и не хотел терять сына. Мне нужно еще немного времени. Кай, где, твою мать, тебя носит?.. Ты должен был быть рядом со мной, ты, блять, обязан был быть рядом со мной сейчас!
- Пожалуйста, отпусти его, – я снова попытался умолять, но в голосе сквозила злость.
Моя мать театрально вдохнула и неожиданно провела лезвием клинка от ключицы Ала до его шеи. Я не верил своим глазам, когда увидел выступающую кровь.
- Достаточный аргумент?
Она совсем рехнулась.
Я тоже. Меня всего передернуло.
- С..с..сука... - все мое лицо перекосило от ярости, я задыхался от гнева, заикался из-за него, - какая же ты сука…я убью тебя, богом клянусь – всеми богами! – я тебе глотку перережу этим же кинжалом, - в моих глазах отражалась безумная жажда ее крови на своих руках. От безысходной ярости на глаза начали наворачиваться слезы, - ты не мать мне, ты, мразь, без пяти минут мертва, - но я знал, что если Кай не сможет помочь, то она не сдохнет. Я не доберусь до нее.
Нет, он сможет. Он обещал. Я себе обещал, что больше никогда не посмею усомниться в своем брате, и не начну делать это сейчас, когда мне так нужна его помощь. Ее больше неоткуда ждать.
Я боялся взглянуть на сына, понимая, что если сделаю это, то совершенно растеряю связь с разумом. Новая волна исступленного гнева сорвет мне крышу, и я кинусь вперед в нелепой попытке добраться до этой суки и свернуть ей шею. А ведь она может успеть прикончить Алакея.
Надо было пустить себе пулю в лоб. Почему я об этом не подумал?
- Ну?! – нетерпеливо прикрикнула она, взявшись за подбородок Алакея и задрав его голову, приставив лезвие плотнее к коже.
Я начал сильнее задыхаться. Краем зрения видел, как Витани и Фран подались ближе к Ните, видимо, чтобы хватать ее если что.
- Я восемь лет в группировке, состою в совете старшей колоды, - я начал издалека, все еще надеясь растянуть время.
- К делу, Эни, к делу, - моя мать издала страдальческий вдох.
Кай, где же тебя носит, с твоей помощью-то?..

офф

кого несет? меня несет -__-

+5

8

Слова матери об отречении от своих детей показались Нитье ушатом ледяной воды, после которого бросило в жар. Кисть заныла от боли,  которую причиняла стальная хватка Иная, благо, тот вовремя сообразил и выпустил ее руку. Совершенно безотчетно сжав пальцы в кулаки, Нита, кипя праведным возмущением, шагнула вперед:
- Мам, как ты можешь?! Неужели интересы твоего "Наудай превыше... нас?! Эни же твой сын! Твоя плоть и кровь! Мам, я же...
- Избавь меня от этого.
Волна унижения и стыда накрыла Нитью, окатив с ног до головы. Мортиша не просто заткнула ей рот, на дав договорить. К этому она более - менее привыкла. Но мать никогда не позволяла себе такого в присутствии свидетелей, дабы не нарушать эффектную идиллическую картину счастливого семейства. И то, что она позволила себе вот так, при всех, отмахнуться от нее, прилюдно отрекаясь от своих детей, переступая легко и просто через одну из главных весперианских ценностей, убедило Ниту в полном провале. Она бросила затравленный взгляд на Шауга, ища у него хоть какой-то намек на поддержку и понимание. Но Шауг уже смотрел не на них. Как и все.
Эрондейл взглянула на Алакея и сжала зубами костяшки сжатых в кулак пальцев, сдерживая судорожный всхлип. Связать ребенка, обращаться с ним, как с пленником в старом кино? Мама, до чего же ты дошла?! Она испуганно покосилась на брата. Зная его, можно быть уверенной - что-то грядет...
Дальнейшие события казались каким-то страшным сном. Крик Иная, блеснувшее у горла Ала лезвие, ледяной, слегка насмешливый тон матери... Нет, не матери. Нитья смотрела на Мортишу, осознавая, что уже никогда не сможет назвать эту женщину мамой. Только миссис Эрондейл. А лучше - вообще никак. Избегать в дальнейшем встреч и разговоров всеми способами. Взгляд Ниты метался от одного к другому участнику этого действия театра абсурда, стоящих на сцене, как в настоящем земном театре, и, как завороженный, остановился на племяннике. Кровь ярким пятном бросилась в глаза. Слишком яркая, так не бывает. Может, все-таки, бутафория? Мозг напрочь отказывался верить в происходящее, с подкативший к горлу ком не давал нормально дышать.
Она снова посмотрела на Шораса и на сей раз была готова поклясться, что на его лице отчетливо читалось недоумение. Аура полыхала недоверием, испугом и... сомнением. Она шагнула вперед и покачала головой, прошипев Франу:
- Только попробуй меня тронуть - глаза выцарапаю! - бросилась вперед, метнувшись между помощниками и едва не упала от рывка назад, когда Витани ухватил ее за рукав. Выскользнув из пиджака, Нитья с воплем подбежала к сцене и схватила за ногу стоящего слишком близко к краю Шауга:
- ШАУ! Ну хотя бы тыы... Прошу тебя, опомнись! Посмотри, что вы творите! - в голосе художницы сквозила неприкрытая истерика, по  щекам текли неконтролируемые слезы. Длинные, распущенные волосы разметались по спине, частично упав прядями на лицо, от чего весперианка была похожа на одержимую бесами. - Ты же не позволишь ей, правда, Шау?! Останови ее!
Фран довольно бесцеремонно оттащил ее от сцены, а Нитья, извиваясь ужом, упиралась, заходясь в крике:
- Маааам... Отпусти его... - голос сорвался, упав почти до шепота, - Пожалуйста...

+4

9

Шауг вздрогнул, опуская глаза на заплаканную Нитью, вцепившуюся в него.
- Нитка…отойди…
Он бы наклонился, если бы мог, но оставалось только с каким-то отчаянием смотреть на неё сверху вниз, и когда Фран оттащил её от сцены далёким от вежливого способом, он проводил его тяжёлым взглядом: это наше дело, наше, и тебе бы, Нитка, не появляться здесь…
- Не стесняйся, поднимайся, поговорим почти на равных.
Шорас невольно сделал шаг назад, оказываясь по правую руку от Мортиши и на достаточном расстоянии от Иная.
Ты сошёл с ума.
В его собственной ауре, он был уверен, сейчас явственно читался страх, с которым он сражался и который гнал прочь, но безумный и горящий дикой ненавистью ко всем взгляд Иная заставил сердце предательски подступить куда-то к горлу.
Я не знал ситуации целиком. Действовал вслепую.
И меня пугает это чувство внутри меня, требующее и теперь, при всех раскрытых картах, идти до конца. Чувство, требующее крови мутантов.
Но, клянусь Великим Духом, ребёнок…
- Алакей? – Шорас переосмысливал происходящее, сумрачно глядя на Мортишу. – Пленником всё это время был…Алакей?
- О, Великий Дух, Шауг! Я думала, ты догадался. Все догадались! - Мортиша обвела рукой всех присутствующих, - что еще может напугать Иная? И не смотри на меня так. Он - не ребенок, а мутантский выродок!
Он запустил руку в волосы, вглядываясь в лицо Алакея, и особенно в тонкий кровавый след.
Оказываться меж двух огней сейчас значило в скором времени принять не слишком-то геройскую смерть от рук либо Иная, либо Мортиши, за отступление от плана и смену стороны. Но чем дольше он смотрел на мальчишку, тем сильнее его жгли сомнения.
- Признаться, я, – он выделил это слово, - не догадался.
Потому как он же ребёнок. Мутантский выродок, но ребёнок, а дети неприкосновенны. Не все мутанты – Волки, в конце-то концов!..
Ребёнок. Ребёнок и мутант одновременно.
Уверенность медленно покидала его.
Он старался контролировать ауру, не давая своим смешавшимся чувствам отразиться в ней и предоставить Мортише повод направить кинжал против него самого, а в том, что она это сделает, едва что-то пойдёт не так, он не сомневался.
Надо же, как всё обернулось.
Он с горечью отвернулся от Алакея.
В этом треклятом земном хаосе за окном всё перемешалось так давно и безнадёжно, что весперианец оставил всякие попытки разобраться, кто прав, а кто виноват, потому что кругом виноватыми выходили всё, в кого ни ткни. На проверку все благие деяния таили в себя корыстные мотивы, каждая фраза имела двойное дно, а каждый ход был продуман заранее. Они начали играть в то, что было сильнее их. Но пусть мир этих людей провалится в геенну огненную, пусть они хоть поперегрызают друг другу глотки, веспериан должны оставаться прежними. Не должны опускаться до…такого. До шантажа, интриг и предательств.
Я доверял тебе, Инай, и ты меня предал, уйдя к Волкам.
Я доверял тебе, Мортиша, и ты предала расу, подняв руку на ребёнка.
В какой-то момент я думал, что каждый из вас – прав…о Великий Дух, как я ошибался.
Шорас понимал, что не готов сейчас открыто выступить против Мортиши – у неё были свои причины, и он разделял их, равно как разделял повод.
Информация о Волках нужна. Полученная из первых рук – вдвойне. А то, что выбивать её придётся из бывшего друга, и такими методами…ради Наудай.
Ради Высокой Цели и блага расы.
Но если Мортиша попробует убить Алакея…Шорас прикинул: он стоял достаточно близко, чтобы успеть выбить кинжал из её рук прежде, чем она сумеет что-то сделать.
- Ты же не позволишь ей, правда, Шау?! Останови ее!
Он отрицательно качнул головой – не сейчас. Рано. Прости, Нитка, нам нужна информация об этой шайке.
С Алакеем ничего не случится…ничего серьёзного, по крайней мере.
Он по-прежнему метался между ценностями и идеологией, мучительно разрываясь на две части и понимая, что здесь и сейчас ободряющих взглядов ни с одной из сторон он не встретит. В ауре осталось лишь недоверие, и оно было абсолютно искренним.
- Говори, Инай, – справившись с собой, бесстрастно произнёс Шауг.

Отредактировано Seagh Seoras (2014-03-09 19:32:19)

+5

10

Даже если папка и старался меня ободрить, свалив все на освещение, а вот бледность Ниты скрыть ему не удавалось - ему же не все было подвластно, хотя именно так я и думал до прошлой нашей "прогулки" по островам в октябре. Я не разочаровался, нет, просто будто прозрел, чуть трезвее стал смотреть на вещи и не идеализировать отца до уровня бога, опустив планку ниже, до уровня архангела.
Я чуть дернул уголками губ, желая дать понять, что я ничего не боюсь и знаю, что все будет хорошо и уже завтра все забудется, как страшный сон, когда Нита вновь будет хмуриться от моих художеств, а папка подмигивать в мою поддержку, пока тетя не видит. Очередной толчок, призванный направить меня в руки Мортиши, нарушил хрупкое равновесие и я вновь пошатнулся, подавляя голодную тошноту и краем уха улавливая ругань отца. Удивлению места не оставалось, но потом я всяко спрошу о том, когда он успел научиться так материться. И попрошу, чтоб меня научил, да.
Все как-то моментально пришло в движение: взрослые схлестнулись друг с другом, как волны набрасываются на скалы и берег; ругань и нечленораздельные крики слились в одну канонаду, дополняя ив месте  тем нарушаю ту тишину прошедших часов там, внизу. Легкое головокружение все еще мучило, но я уже оказался в чьих-то цепких объятьях. Молился, чтоб это были объятья отца, однако ногти на плече уверяли в обратном. Да и отец никогда так грубо меня не дергал. Мне вдруг стало холодно: то ли от того, что вмиг оказался в одной футболке, то ли от металла, оказавшегося в миллиметрах от моей шеи. Руки как по рефлексу взметнулись к запястью женщины, которую я называл бабушкой. Слабо вцепившись в пальцы, я старался если не вырваться, то точно отодвинуть лезвие от себя. Страх захлестнул, и я выпал из реальности на несколько мгновений, очнувшись лишь тогда, когда запястья перестала стягивать веревка. Перестав отчаянно брыкаться, я с уже нескрываемым отчаянием уставился на отца.
Пока они обменивались фразами, я старался ослабить хватку цепких рук. Видимо терпение женщины лопнуло и она легонько, без каких либо усилий надавила на нож. Я тихо охнул от внезапной боли, чувствуя, как по ключице побежала тонкая струйка. Хоть порез и не был глубоким и небольшим, этого хватило, чтоб я в который раз рухнул на колени, если бы не крепкая хватка ранившей меня.
Пару секунд, чтобы прийти в себя, чтобы услышать о какой-то группировке, в которой отец уже много лет, почти всю мою жизнь. Раньше ни о чем подобном не слышал. Ну уезжал по работе куда-нибудь, бывало надолго, но куда меня не особо интересовался. Значит, все время это были задания какой-то группировке? Офигеть, ничего не скажешь! Теперь я просто обязан здесь выжить и полюбопытствовать, что он от меня еще скрывал.
- Вау... - нечаянно вырвалось у меня на слова отца. - Отпусти меня, старая карга! - к словам я добавил резкий и внезапный удар по ноге бабушки. И если бы не промахнулся, я бы уже был с отцом. А так только Мортиша усилила хватку и вжала нож мне в горло с такой силой, что надрезала верхние слои кожи. Царапина, но я зажмурился и тихонько взвыл.
Устремив взгляд на отца. Он был испуган, да и я тоже.
- Па, брось меня... - решил погеройствовать я. Умирать, конечно, не хотелось, но где-то в душе я знал, что если он начнет спасать меня, пострадают все.

+5

11

внешний вид

http://s9.uploads.ru/t/HnMlX.jpg

За всю дорогу до Наудай хэеса Норин не проронил ни слова. Да и нужны ли сейчас слова. Он полностью был погружён в свои мысли, пытаясь переварить то, что услышал утром от Крейна. Скалигер тоже молчал, сосредоточенно ведя машину, чем давал хотя бы небольшой шанс разобраться в происходящем. Да, отличный выходной ничего не скажешь. Стук в дверь, и представление обо всём разлетелось вдребезги.
В последнее время Одеир не мог нарадоваться на наладившиеся отношения Крейна и Иная, похоже, та командировка в Глазго, наконец, расставила всё по своим местам и братья помирились. Интересно, как давно Скай знает, что Инай состоит в «Пасти»? Норин даже порывался задать этот вопрос, но сейчас это было неважно. Эрондеил был членом группировки мутантов. Как это вообще возможно? Он же весперианец, как мутанты его приняли? Одеир мог понять, что толкнуло парня к «Волкам», он это понял ещё тогда после этого чёртового митинга – семья, сын мутант и мать самый ярый противник мутантов, олицетворяющая для Иная всю прелесть родной расы. Но это всё равно не укладывалось в голове. Норин ведь даже подумать не мог. Только в этом безумном мире брат может оказаться твоим злейшим противником и наоборот. И никогда не знаешь, что в очередной раз подкинет старушка жизнь, любящая устраивать сюрпризы как никто. Однако если Волки враги это не значит, что враг и Инай. По крайней мере, Одеир в это верил. Он достаточно давно знал Эрондеила и понимал, что тот никогда бы не навредил близким весперианам, тому же Крейну или Нитье. Парень просто запутался, разорвал все связи с родной расой,…причём решил кинуться сразу в крайность, думал ли он тогда о последствиях, кто знает. Норин тяжело вздохнул, у него ещё будет время обдумать это как следует, однако, сейчас нужно было решить более важный вопрос.
Одеир бы и сам был не против узнать о Волках побольше, это дало бы Наудаю огромное преимущество, но уж лучше ничего не знать, чем доставать информацию таким способом. Мортиша, похоже, совсем слетела с катушек. Угрожать смертью ребёнку на глазах у отца, а зная, какой импульсивный Инай, можно было сразу сказать, что первый советник подписала себе если уж не смертный приговор, то от расправы точно не отвертится. Норин был согласен со Скалигером, Мортиша убьёт мальчика в любом случае, а это означало, что вслед за кровью Алакея прольётся и кровь старшей Эрондеил. А затем, похоже, и Иная. Чёрт бы побрал этот мир, сходящий с ума. Где собственная мать угрожает сыну расправой над внуком, причём на глазах у веспериан, для которых дети это святое. Мортиша явно не учла этот маленький нюанс при составлении своего гениального плана, полагаясь, что уж если мальчик мутант, то и не важно, ребёнок он или нет. Но для их расы это могло стать весомым аргументом. Норин прекрасно знал, насколько трепетно относятся веспериане к детям. Поэтому этот просчёт в плане первого советника был единственным шансом на спасение как Алакея, так и его отца. Мортиша специально выбрала воскресенье для своей маленькой казни, потому как в хэесе сейчас практически никого нет, но ничего, скоро там будет прилично народу. И тогда посмотрим, как веспериане отреагируют на поступок старшей Эрондеил. В этот момент Норин очень надеялся, что им всё-таки удастся спасти ни в чём не повинного мальчика и предотвратить возможную кровавую резню.
Ехали они достаточно быстро, оно и понятно, поэтому уже через несколько минут машина въезжала на парковку Наудай хэеса. Крейн уже дал задание Одеиру, собрать как можно больше народу, и как друг справедливо и логично рассудил, среди них должны быть в основном семейные пары, у которых есть дети, матери, старики, в общем, те, кто сможет понять весь ужас происходящего как никто. Сам Скалигер собирался отправится к Старейшинам и Главе. У Норина самого кошки скребли на душе, что уж говорить о Крейне, который сейчас был как на иголках.
-  Скай, всё получится, - он посмотрел другу в глаза и положил руку на плечо. – Мы не допустим, чтобы кто-то из них пострадал.
Верил ли в это сам Одеир, трудно было сказать. Интуиция, когда она была так нужна, молчала как партизан. Сейчас им всем оставалось только надеяться на лучший исход. А уж каким он должен быть,… лишь бы только Инай и Алакей остались живы.
Норин отправился выполнять поручение Крейна. Ему понадобилось прилично времени, чтобы перерыть базу данных и обзвонить львиную долю членов Наудая, которые подходили по нужным критериям. Он ничего не стал объяснять по телефону, только говорил, что второй советник просит их срочно явиться в Наудай хэес. Имя Скалигера действовало как заклинание, после него не возникало никаких вопросов и лишь утвердительный ответ. Одеир провозился с этим практически весь вечер, и удалось собрать достаточно народа. Собрание уже началось, об этом ему говорили плотно прикрытые двери зала заседания и специальные индикаторы, что-то вроде надписи «не входить, идёт собрание». Сейчас Норин и десятки веспериан стояли около зала, ожидая Крейна. Вопросы сыпались на него со всех сторон, толпа гудела, обсуждая, что же такого могло произойти, а кто-то и вовсе просто разговаривал. Но Одеир повторял, что сам толком ничего не знает и нужно дождаться советника.
Сейчас он думал лишь об одном, только бы они не опоздали.

Отредактировано Norin Odair (2014-03-10 12:49:02)

+4

12

А я по-прежнему верю
В то, что жить будем дольше.
Есть плохие за дверью,
Но хороших-то больше. ©

Ты редко нарушал правила дорожного движения, и сегодняшний день обещал стать либо днем чрезвычайной и аномального везения, либо небывалых штрафов - ты напрочь проигнорировал два красных светофора и удивительно часто, то и дело обгоняя другие авто, превышал скорость. Однако что было с этим поделать? Известный своей привычкой (для кого-то - отклонением) иметь дело со всяческими железками без перчаток, ты и машину так водил. Она чувствовала твое настроение, и подстраивалась под него, отчего в данный момент двигатель рычал как сумасшедший, вырываясь как необузданный дикий мустанг, а стрелка спидометра на голографическом экране не опускалась ниже восьмидесяти километров в час. Очень похоже на игру в камикадзе, да? Когда-нибудь ты, может быть, доиграешься, а пока - вдавливал педаль в пол: тот, кому суждено быть повешанным, в воде не утонет и в огне не сгорит.
Новость от Иная стала чем-то вроде хорошего топора, которым ни с того, ни с сего тебе заехали по голове. С минуту ты пытался сопоставить и собрать все факты, все части мудреной мозаики, расставляя всех по своим местам. А потом на тебя нахлынула самая непонятная эмоция из всех - ты то злился на Мортишу, то затаивал смертельную (на пять минут, ага) обиду на Шораса, то не находил себе места от ощущения собственного бессилия. У тебя забрали часть прямых обязанностей, как будто взяли и забрали у ребенка огромный кусок его торта. Ты был не то разочарован в Первом Советнике, не то ощущал себя оскорбленным до глубины души. Но, как бы не существовали в тебе все эти чувства, ты знал, что план был один - спасать. И брата, и Алакея, да и свою собственную честь.
Первым под руку в телефоне попался Норин, хотя кто же еще мог вызваться работать в выходной, особенно в такой прекрасный вечер воскресенья? Так, Одеир был вызвонен почти сразу же, и вскорости ему была вручена целая кипа анкет членов Наудая, которые как нельзя лучше подходили для подобного действа - молодые и не очень матери, отцы, старики и родители, потерявшие когда-то своих детей. Компания должна была, все же, к подобным вещам вроде использования детей даже во имя высоких целей иметь очень однобокое отношение. Раз уж воздействовать на Шауга, которому старшая Эрондейл вставила в голову одну-единственную цель, не получилось, то будем действовать радикально. Может, не совсем гуманно по отношению ко всем собравшимся, зато, кажется, может быть действенно.
Перед тем, как влететь в Naudae haes, ты оглянулся на запад, туда, где уже почти зашло солнце. Кровавый, кровавый отблеск у этого заката...
Ты не слишком-то верил в свои силы и силы пришедших - вас всех выходило не более двадцати, по большей части женщин. Какой вес имеют голоса этих молодых матерей против даже одного, единственного голоса Мортиши? Даже твое слово она разрушит, не говоря уж о том, что все негодование вашей маленькой толпы она сможет свалить на излишне обостренный материнский инстинкт, да и на общую неопытность этих дамочек
Следующее твое весьма опрометчивое действие стоит пометить как опасное, и дома его повторять нельзя.
Ты пошел к Старейшинам - единственным, кто хоть как-то уравняет чаши весов. Хотел попросить и Главу, но после отказался от этой идеи, прекрасно представляя, чью сторону он будет занимать. Не нужно было осложнять и так сложный узелок нитей. Да и скорее всего, в столь поздний час Патриарх уже дома.
Ты никогда не просил о помощи, и мало представлял, как это делается. Но сделал хоть что-то по наитию - низко склонил голову, стоя перед ними, не в силах поднять взгляд. Таа, активная и подвижная не по годам весперианка, согласилась идти сразу же - ярким огнем вспыхнула ее аура, когда речь зашла о казни ребенка, а кто он был, она и вовсе слушать не желала. Мафьяр, самый старый весперманец Лондона, если вообще не всего мира, молчал долго, чем тебя несколько мучал - но таки утвердительно кивнул, поднимаясь и опираясь на золоченую витую трость, чем несказанно обрадовал тебя и зажег крохотный огонек надежды на счастливый исход. Поддержка статридцатилетнего Мафьяра стоила многого, за что тебе (ну и Инаю в том числе) явно придется долго рассчитываться.
Все еще может получиться.
Следующим препятствием стала дверь зала. Обычно она не бывает заперта, но сейчас абсолютно не поддавалась. Значит, она таки решила устроить свидание с сыном тет-а-тет. Вытащив из кармана свою карту, ты дрожащей рукой замер над замком. Один раз провести, совсем как кредиткой в магазине. Если Мортиша заперлась с помощью своей карты, то вся ваша спасательная операция пропала, пртому что дверь не откроется. Но вариант, чтобы проверить это был единственный - провести.
Ты постарался сделать это быстро.
А вот потом время, пока карта считывалась и полоска на голо медленно ползла, стало долгими и напряженными минутами.
После которых ты смог таки выдохнуть - тихое жужжание означало вашу победу. Один из самых сложных замков, созданных на земле, позволял пройти в самое безопасное место для веспериан.
Вы так и вошли в темный просторный зал первыми, вчетвером - ты, Норин и двое старейшин. Это могло бы выглядеть как триумфальное явление каких-то спасителей, когда за спинами бил яркий белый свет коридора, врываясь в полумрак. Приутихшая с приходом Старших толпа из еще звонких, не испорченных старостью голосов вначале дружно охнуло, уставившись двадцатью парами глаз на развернувшееся детоубийство. Да, не одной крови. Но ребенок, ребенок, ребенок... А дети все одни и те же.
Раз. Два. Три. Через какое-то время толпу ничто несможет удержать. Надо просто немного ускорить его бег.
Ты сделал несколько медленных шагов в повисшей тишине, отчего они звучали слишком громко в напряженном воздухе. Первым, что разрезало его состояние покоя, был резкий, полный негодования крик Советницы:
- Тарнеи, ты идиотка!

+3

13

Пришедшие: Старейшины: Мафьяр и Таа, Лидер веспериан: Галахад

Тишина в зале казалась звенящей от повисшего напряжения, всеобщего неверия в происходящее и ужаса от развернувшегося действа. Мортиша яростно крикнула на Тарнеи, разрезав тишину. Видимо, весперианка должна была запереть двери и от второго советника. Таа вся побелела от гнева, а Мафьяр только раздосадованного покачал головой, словно бы всегда знал, что однажды это случится, однако надеялся – все обойдется. И теперь был крайне разочарован в Мортише и ее приближенных.
Сама Эрондейл словно превратилась в ведьму. Она крепче схватила Алакея, дернув резче к себе и надавив на горло кинжалом.
- Назад! – громогласно возвестила первая советница.
Таа тут же вспыхнула. Она рванула вперед и угрожающе дернула рукой, приподнимая указательный палец вверх.
- Немедленно отпусти ребенка, Мортиша! Как ты смеешь! – ее голос был преисполнен праведного гнева. Толпа позади молчала, но в их аурах так же ощущался гнев на Мортишу и ее милых приспешников.
- Он не ребенок, он мутант! – Мортиша сделала еще шаг назад.
- Все дети равны в глазах Великого Духа, - отрезала Таа, резко проводя рукой по воздуху.
- Все мы равны, все были детьми, - мягким усталым шепотом поправил ее Мафьяр, легко прикрывая глаза. Словно бы тысячу раз объяснял это Таа, но она продолжает упираться в свое.
В толпе поднялся гул, шел откуда-то от дверей, постепенно расползаясь по всему залу. В какофонии голосов сложно было что-то разобрать, лишь через несколько долгих секунд стоящие у сцены услышали в хаосе звуков имя: Галахад. Мафьяр поймал на себе удивленный взгляд Крейна и едва заметно подмигнул ему. Дескать, ты что думал, старик не в курсе всего происходящего? Да он давно уже чует неладное, уж слишком подозрительно часто мутанты нападают именно на веспериан, слишком яро первая советница и Лидер пропагандируют их ничтожность. Только вот, к сожалению, доказательств никаких нет. А смещение советницы и Лидера просто по решению Совета может вызвать недовольство народа, непонимание.
Галахад шел медленно, словно на казнь, в сопровождении двух исполнителей. На лице весперианца было написано возмущение, увидев Мортишу и Алакея, его глаза несколько испуганно расширились, аура полыхнула обреченностью, но Лидер быстро взял себя в руки и успешно сыграл удивление.
- Что здесь происходит? – невинным голосом поинтересовался весперианец.
- Ты прекрасно знаешь, что здесь происходит! – Таа продолжала неистовствовать, казалось, вот-вот от ее гнева по потолку и стенам пойдут трещины, а пол начет плавиться. Бойкая и эмоциональная, она была сплошной противоположностью неторопливого и флегматичного Мафьяра. – Ты причастен к этому, Галахад? – резким голосом осведомилась Таа, метнув на него испепеляющий взгляд.
Лидер открыл рот, а затем резко закрыл. Хотел оправдаться, но затем понял, что нет толка пытаться обмануть Старейшин.
- Отчасти. Я не знал, что она притащит ребенка, - уклончиво ответил Лидер, не глядя на Таа.
Она сделала быстрый разочарованный вдох.
- Лидер должен знать все, незнание не оправдание для тебя, - весперианка закрыла глаза, после чего повернула голову к Мортише, - отпусти ребенка. Ты уже подписала себе смертный приговор, и подпишешь его остальным, - Таа ладонью указала на Шауга, Тарнеи, Ахади, Витани и Франа.
Но приговор уже подписан – толпа в гневе. И даже Совет не сможет сдержать их. Мафьяр качнул головой, призывая идти следом за ним Таа, Крейна и Норина, после чего медленно поднялся на сцену. Он словно призрак, делал вид, что его как бы и нет.
Крейн что-то шепнул исполнителям, те подошли отвели Шауга в сторону. Толпа проводила его неодобрительным взглядом, подходя ближе к сцене. Поднялся разгневанный шепот:
- Убить!
- Предательница!
- Ребенок, как она могла!..
- Казнить ее! Ее и Лидера за измену расе! – донесся откуда-то из толпы яростный крик, который еще больше разжег негодование.
- Мортиша, - снова повторила Таа.
Эрондейл вспыхнула гневом.
- До чего же вы глупые! – Мортиша буквально вонзилась взглядом в Старейшин, - вечно говорите о том, что мы должны научить людей и помочь мутантам, что гибель нашего мира послужила нам уроком! Не сможем мы жить с ними в мире! Люди – неразумные создания, а мутанты вовсе ошибки природы! Как только можно не видеть очевидного!
Толпа резко придвинулась вперед – оскорблять Совет детоубийце они не позволят!
В следующий миг Мортиша занесла кинжал для удара, а взбесившаяся толпа молнией метнулась к ней, сбивая с ног Галахада.

+3

14

Сквозь странную пелену, будто оглохнув от остального мира, я слышал крики Ниты, ее мольбы обращенные к Шаугу, просьбы остановить это безумие. Но он не остановил, бесстрастным голосом приказав говорить. Меня всего передернуло от негодования и новой волны гнева. Какой же гнилой тварью он оказался на деле, еще хуже, чем моя мать. От нее можно было ждать, а он… Двуличная сука. Мне больше нечего о нем сказать.
Меня жжет изнутри. Энергия хлещет, струится по венам из-за адреналина, глаза налились кровью. Но я не могу даже сдвинуться с места.
Ал, как ты можешь такое говорить? Ты хоть представляешь, сколь сильно я тебя люблю? Ты бесценен для меня. Ты моя жизнь. Если погибает ребенок, то родителю больше нечего терять. Я видел таких. Безусловно, они прекрасные солдаты. Смелые, расчетливые, умные, хладнокровные. Ни любви, ни тоски, ни жалости. И ни души, ни сердца. Пустой сосуд, который только существует. Пустые глаза. Пустая аура. В них не остается ничего, кроме пустоты и вечного ледяного плена.
Так не вовремя я вспомнил, как у Алакея случилась настоящая истерика. Он, вообще-то, мало плакал всегда, даже если падал и сильно ударялся. А тогда…я сначала даже опешил, не сразу поняв, что так огорчило моего сына. Он был с Нитой на улице, она в тот день сказала ему, что каждая снежинка – уникальна, одна единственная в своем роде. Воодушевленный пятилетний Алакей потащил ее на улицу, хотел убедиться. Я же начал ставить новые полки на кухне. Через пару часов радостный Ал забежал в дом, с розовыми от мороза щеками, и гордо протянул мне свою ручку в перчатке: «Папа, это тебе!». Я долго смотрел на его ладонь, не в силах понять, что сын показывает, из-за чего и спросил: «Что мне?». Алакей сам взглянул на свою руку, долгую минуту молчал, глядя на нее, а потом разразился слезами, даже до икоты. Как оказалось, он там два часа выбирал мне снежинку. Никто не предупредил бедного ребенка, что в теплом доме подарок растает.
Мое сердце болезненно сжалось, словно его опутала колючая проволока и начала сдавливать, сильнее и сильнее с каждой секундой, разрывая плоть. С того мгновения, как Алакей появился у меня и до этого дня – та история со снежинкой была самая большая трагедия в его жизни. И я отчаянно хотел, чтобы так оно оставалось всегда. Чтобы какая-то гребанная снежинка была самым сильным огорчением за всю его жизнь! И ничего больше! Ни смертей, ни боли, ни тычков пальцем «смотрите, мутант», ни моей ебнутой наглухо мамаши – ничего из этого, только чертов снег!
Я резко вдохнул, нервно и издерганно. Ощущение было такое, словно меня сейчас планомерно мудохают об стену. Из меня вытекала эфемерная ядовитая кровь, обжигая все тело кислотой. Наступила ледяная обреченность. Я знал, что эта сука убьет Алакея при любом раскладе. Но если я буду говорить, то, может, смогу во время своего монолога, медленно подходя, уловить момент и выхватить сына.
Я решительно вдохнул, собираясь начать свою адскую исповедь, как двери в зал открылись и, Богом клянусь, это было словно спасение из ниоткуда. Я был уверен, что вот-вот услышу благодатный звук ангельского горна, а когда свет, рвущийся из коридора в полутемный зал, померкнет, то мелькнут крылья. Я даже не сразу понял, что это Кай. Но когда осознал это, то у меня подкосились ноги. Нахлынувшее облегчение было столь сильным, что выбило меня из колеи, глаза полуприкрылись от того, как на мгновение поплыл разум.
- Кай… – хрипло выдохнул я имя своего спасителя, за ним следом шли Таа и Мафьяр. Первая едва сдерживая гнев, второй, как всегда, делал вид, что спит на ходу. Он иногда казался не от мира сего. Но я знал, что Мафьяр бывает жесток, особенно, если нарушают законы нашей расы. На моих губах медленно расцвела победная улыбка, когда Таа громогласно крикнула на мою мать. Я отвернулся и уставился на Мортишу, медленно подходя к ней. Затем опустил глаза на сына: «Иди сюда». Я говорил одними губами, вытянув руки вперед и шевельнув пальцами, подзывая к себе. Моя мать резко дернула его к себе, а я испуганно поднял на нее глаза. Теперь я не слышал ничего вокруг, став совершенно хладнокровным ко всему, кроме Ала. Я понимал, что эта сука воткнет в него кинжал при первой возможности и ему надо срочно выбираться. Снова опустил на него глаза, смотрел спокойно и, пригнувшись, сделал шаг вперед, пока Мортиша меня совсем не замечала: «Не шевелись». Я снова говорил беззвучно, медленно отрицательно качая головой. Страх и ужас были заперты внутри меня, каким-то образом скрылись за наступившей кристальной ясностью и спокойствием. Каким-то краем своего сознания я буквально ощущал, как Кай и остальные так же поднялись на сцену. Что он тоже стал подходить к Мортише, следом за мной. Я ощущал его холодную злобу и поддержку, успокаивающую меня.
На мгновение я был уверен, что все кончится хорошо. Но так просто ничего не бывает. Время замедлило свой ход, каждая секунда растянулась на минуту. Я отчетливо видел каждое движение руки моей гребанной мамаши, как она медленно заносит кинжал. Мои глаза расширились, словно у безумного какого-то психопата.
- КАЙ!!! – надорвался я диким криком о помощи, одновременно срываясь вперед и молясь, что бы мне хватило пресловутого времени. До Алакея оставалось чуть больше метра, я умолял Бога, чтобы получилось выхватить его раньше, чем кинжал воткнется в его горло. Если я заберу Ала, мать, промахнувшись, кинется добивать, я могу не успеть сориентироваться. Кай понимал это и я знал, что он понесется останавливать ее второй удар. Меня не интересовали Ахади и остальные, я лишь, с расширенными от ужаса глазами, протягивал руку вперед, моля Бога успеть схватить сына за футболку и дернуть на себя. Алу не хватает сил саму вырваться, у меня хватит выдрать его из цепких клешней Мортиши. Пусть он, возможно, упадет, главное убрать его из-под удара. Это было моей единственной целью сейчас, от которой зависела жизнь моего Алакея. Я почти обезумел от счастья, когда мои пальцы схватили футболку сына и я рванул его на себя, одновременно и сам падая на колено. Кинжал прошел в миллиметрах от головы Алакея. В следующую секунду Кай промелькнул мимо меня и остановил Мортишу, которая снова попыталась кинуться на Ала. Я был благодарен своему брату, как никогда – если бы не он, то второй удар пришелся бы на затылок моего сына.
Он не упал, но врезался в меня. Я тут же подхватил его на руки и в одну секунду поднялся, пятясь назад, расплывчатым зрением видя, как Кай одновременно, схватив Мортишу, остановил каким-то образом Ахади, доставшим оружие и направившим его на нас. Я обхватил Алакея крепче и автоматически повернулся спиной, боясь, что мой сын получит пулю в этом безумии. На сцене разверзся самый настоящий ад, туда толпой рванули веспериане. Кажется, когда я отворачивался, то видел, что вся ладонь у Кая в крови.
Это был Судный День для всего Наудай.
Я шел к Ните, стоящей у Старейшин, прижимая к себе Алакея, в конец одурев от собственного счастья. Проводил рукой по его волосам и затылку, закрывая глаза и целуя лицо. Боже, как я был счастлив! Он цел, он в моих руках, в полной безопасности. Я никогда не был счастливее, чем сейчас, никогда не ощущал большего облегчения! Сердце безумно колотилось, я задыхался от блаженной радости, словно мой сын был Благодатью самого Господа.
- Я люблю тебя, я люблю тебя, - кажется, я уже полминуты повторяю эти слова, пронизанные эйфорическим блаженством. Без конца шепчу, не могу никак заставить себя молчать, - ты молодец, малыш, ты самый смелый, - наконец-то смог хоть что-то из себя выдавить, - Тата, возьми его, - еще крепче обнимая Алакея, я поставил его на ноги рядом с сестрой и поцеловал в лоб, после чего выпрямился и повернулся к одному из исполнителей, - дай мне оружие, - потребовал я. Мафьяр и Таа молчали, прекрасно зная, что имею право на Месть. Это писано нашими законами. Я лично имею право убить того, кто посягнул на жизнь моего ребенка.
- Инай…
- ДАЙ ЕБАННОЕ ОРУЖИЕ!!! – психанул я, весь передергиваясь и требовательно протягивая руку. - Я застрелю эту суку!!!
И не только ее. Короткий взгляд на Шауга. Таа кивнула и исполнитель вложил в мои руки пистолет.
Я развернулся и сделал несколько шагов вперед, сжимая оружие с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Толпа начала рассасываться, краем зрения я видел мертвого Галахада.

офф

мортишу только не убейте, она еще нужна мне хдд

+3

15

Нитья не отводила отчаянного, полного надежды взгляда от Шауга, как от единственного здесь, кого она могла считать их с Инаем другом. И едва ли не самым трезвомыслящим из всех здесь собравшихся. Однако и эта надежда разбилась в дребезги. Шау отвернулся, велев Инаю говорить и не предпринял ни малейшей попытки остановить Мортишу.
- Шау... - обескураженно прошептала Нита, застывая соляным столбом и даже прекратив потытки освободиться от хватки помощника.
Все здесь против них. Эни, пожалуйста, скажи им все, что они хотят услышать. Что угодно, только бы эта информация спасла Алакея. Нита даже, наверное, сама бы рассказала все, если бы знала. Но ей осталась неблагодарная ничтожная ролька стороннего зрителя, случайного свидетеля готовящегося бедствия, который не в состоянии никак повлиять на события.
Появление в зале Крейна с делегацией было сродни явлению. Пожалуй, за всю жизнь Эрондейл ни разу не была так рада его видеть. Воодушевленная, она будто очнулась, возродилась, как феникс и обрела силы.
- Прекрати меня уже лапать, ты, dyleen mar! - выкрикнула она в ухо такому же, как и остальные, обескураженному Франу и, вырвавшись, бросилась к сцене, расталкивая локтями прибывающих.
Старейшины должны ее убедить. Они смогут остановить Мортишу. если не они, то кто?
Она слышала, как грозно вещала Таа, видела синеватый недовольный цвет ауры Мафьяра, заметила, как увели подальше от толпы Шауга. Но на Мортишу увещевания Старейшин не действовали.
Нита вбежала на сцену и бросилась было к брату и племяннику, но Таа остановила ее повелительным жестом и художница послушно замерла, не смея перечить Старейшине. Последующие события стали развиваться так быстро, что Ния застыла в оцепенении, вцепившись окаменевшими пальцами правой руки в сухонькую руку Мафьяра, ладонью левой зажимая себе рот, перекрыв вырвавшийся вскрик, когда Инай и Крейн почти одновременно бросились к обезумевшей, поднявшей оружие на Алакея.
И лишь завидев целого и невредимого Ала на руках брата, она почувствовала, как с плеч свалилась целая тонна груза. Выпустив, наконец, руку старца, весперианка с каким-то всхлипывающим выдохом упала на колено, обняв мальчика и прижимая его к себе с одержимостью, будто опасаясь, что его сейчас снова отберут. Зажав его лицо в ладонях, женщина испуганными, заплаканными глазами всматривалась в его лицо, пытаясь ободряюще улыбнуться. Но дрожащие губы не слушались, а глаза постоянно застилало от слез.
- Все хорошо, Зайчик... Слышишь? Все закончилось... - бормотала она, гладя Ала по волосам, дрожащими пальцами стирая слезы с его щек и пытаясь успокоить мальчика и вместе с этим успокаивала и себя, - Сейчас папа вернется и мы все вместе поедем домой... Все, все закончилось...
Когда Нита услышала требование Иная, на лице ее застыло выражение ужаса. "Ничего не закончилось, все только начинается", обреченно промелькнула мысль. Обняв Алакея за плечи, она положила ладонь ему на затылок и прижала к себе, вынуждая уткнуться лбом ей в плечо и не позволяя ему повернуться. В такой ярости она Эни, кажется, не видела ни разу в жизни.
Нитья встретилась взглядом с Крейном и отрицательно замотала головой, указывая кивком головы на брата и на Шауга. "Не дай ему наделать глупостей, Скалли!"

пост зачтен титановой команде. +1

+2

16

И расступилось море, и воссияло солнце.
И он закрыл глаза, не в силах вынести его света.
Неправы те, кто говорит, что правды две. Их больше, их бесчисленное множество, разных, правдивых правд, правд неправдивых, выдуманных, извращённых и переделанных ради своей выгоды, но всё-таки – прав. Если бы можно было широким жестом вешать чёткие чёрно-белые ярлыки, то, я уверен, я получил бы свою чёрную метку и был бы изгнан за пределы города с позором, словно прокажённый.
И не вострубили ангелы, когда настал Судный День.
Но войско – без белых одежд, без крыльев, без нимбов над головой – уже было здесь, шло вперёд, бряцая оружием и сверкая латами. Во имя Правды. Во имя Правосудия.
Alar Naudae kaat, во имя Наудай.
Такой лозунг удобно скандировать, разбив на три слога: знамя демонстрации, первые ряды, бесстрашно бросающиеся в бой.
Толпа, опять толпа.
Толпа жестока. Беспринципна. Страшна в своём желании творить добро.
Шорас мрачно скривил губы – прольётся кровь.
Ворота зала стали вратами меж двумя мирами, и оказаться на пути их столкновения – верная смерть. Он видел – Мортиша оказалась там. Он видел – Крейн. Старейшины.
Шёпот по толпе.
Лидер.
А ведь они втроём оказались в одной лодке, которая сейчас стремительно шла ко дну посреди бушующего иссиня-чёрного моря, грозившего потопить их всех.
Он поздно заметил движение губ Крейна, поздно повернул голову, краем глаза заметив движение, поздно дёрнулся в руках крепко держащих его исполнителей.
Идиоты! Я же могу помочь, я…
Но его уже фактически оттащили от Алакея, словно боясь, как бы и он не причинил маленькому мутанту вреда.
И он мог только смотреть.
Шауг рванулся вперёд, откликаясь на отчаянный вопль Иная, в надежде и попытке успеть остановить руку Мортиши и предотвратить форменное безумие, но не смог сделать ни шага, повиснув на руках дёрнувших его назад исполнителей.
И кто спасёт нас всех, заблудшую толпу, пастух которой потерялся сам?
Он с нескрываемым ужасом смотрел на разворачивающуюся на его глазах сцену: вот Крейн удерживает кинжал, Инай вырывает Алакея, передаёт его Ните, берёт оружие…
Берёт оружие.
Шорас вздрогнул, прекрасно понимая, против кого оно будет направлено.
- Инай.
Он хотел было крикнуть это, но звуки сорвались с губ ужасно тихо. Руки уже начали ныть и затекать от цепкой хватки верных Крейна.
- Я бы не позволил ей убить его.
И я не оправдываюсь, не защищаюсь. Что мне защита? Ничто и никто. Но провалиться тебе в ту бездну, что глубже бездны предательства, куда ты уже пал, если ты меня не услышишь.
- Я не знал, что пленник – ребёнок.
Повторяет слова Лидера, хмуро смотрит исподлобья, нет-нет да и переводя взгляд на пистолет.
- Но… – он замолчал. Но ты по-прежнему предатель и «волк», и я готов поступиться бывшей дружбой и выбить информацию о них из тебя лично.
Но, веришь ли, мои убеждения и принципы не позволили бы мне допустить смерть ребёнка. Даже мутанта. Его ещё можно исправить, тебя – нет.
Его мне жаль. Тебя – больше нет.
И я не буду просить у тебя права на жизнь.
Шауг вздёрнул подбородок.
- Я ошибся и в том признаюсь. Но ошибка, совершённая тобой, страшней. Совершённая и совершаемая.
Он не обращал ровным счётом никакого внимания на толпу, голоса которой сливались в один беспросветный шум.
Какой неинтересный эшафот.

пост зачтен титановой команде. +1

Отредактировано Seagh Seoras (2014-03-13 14:21:21)

+3

17

На глаза навернулись слезы: то ли от холодной стали, так плотно прижатой к горлу, что было тяжело дышать, то ли от цепких объятий так горячо нелюбимой бабушки. Я крепко зажмурил глаза, а по щекам мелким градом катились соленые слезы, капая на футболку, ворот которой и так был запачкан алыми каплями. Сейчас хотелось одного - оказаться как можно дальше отсюда, просто проснуться и оказаться в постели отца, узнать, что все это - страшный сон, лишь картинки, мучающие ночью. Но это больше, чем картинка. Целый сеанс 3D кино, в котором я - главная приманка.
Не хотелось открывать глаза. Я был готов на что угодно, лишь бы не видеть обреченного лица отца, не видеть, как он страдает. Словно ножом режут его, а не меня. Хотелось успокоить его, словно маленького мальчика. Он был не так уж далеко, несколько шагов. Всего пара-тройка шагов. Один рывок. И все могло бы закончиться. Но, как говорят, сколько людей, столько и мнений. Я услышал голоса, много незнакомых возмущенных голосов, что заставили, наконец, приоткрыть глаза. Их взоры были направленны на меня, на Мортишу, на нож в ее руке. Я еще никогда не видел, чтобы столько людей негодовало одновременно. Я стрельнул глазами на отца. Может, это был подарок судьбы? Стоило ли рвануть к папке, пока Мортиша отвлеклась и ослабила хватку?
Сердце бешено отбивало ритм, а в мыслях лихорадочно носились обрывки мыслей, фразы учителя по физкультуре, который учил нас бегать быстрее, всякие приемы из старых кинофильмов. А смог бы сейчас я так? Вместе с твердой решимостью закрался и кусочек сомнения. Теперь расстояние в пару шагов казалось огромной пропастью, а нож у горла - острыми когтями гарпии из самых страшных ночных кошмаров. Но сделать это было нужно. Вывернуться из-под руки и рвануть что есть мочи к отцу. Это просто, очень просто.
Я медленно выдохнул и даже приготовился стартовать, когда нож у горла вдруг пропал и оказался прямо надо мной. Мир замер. И в ту же самую секунду ускорился в сотню раз - меня рвануло вперед, я с силой ударился об отца; и забыл обо всем на свете. Уцепился за него и разрыдался, как младенец.
- Па, па... - меня пробило на дрожь. Я лишь слабо цеплялся за его рубашку, не в силах что-либо делать. Он поставил меня на землю, и я так же прильнул к Ните, утыкаясь ей в плечо. - Нита...
Пару секунд, чтобы переждать пару всхлипов, и на ухо прошептать Ните:
- Он убьет ее?.. Я не хочу...

офф

ссори, я исписался  http://s5.uploads.ru/Lx8be.gif

+1

18

немного эпика

[audio]http://pleer.com/tracks/33849994Rg[/audio]

Тревога охватывала с головой, Норин уже не мог стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. «Что же он так долго?» А толпа продолжала вести непринуждённые разговоры. Да, знали бы они, что происходит сейчас за этими дверьми. Знал ли он сам? Мог только догадываться, продолжая надеяться, что они успеют с помощью. Одеир уже хотел звонить Крейну, когда тот появился в поле зрения, в сопровождении двух старейшин. Главы не было. Не застал, или прекрасно знал, чью сторону сейчас будет занимать Лидер. Видно было, как взбешена Таа, а Мафьяр выглядел так, словно просто пришёл на очередное скучное заседание, впрочем, он всегда был спокоен как Будда, и практически ничто не могло выбить старейшину из равновесия. Хоть бы долю его спокойствия сейчас им всем, но это невозможно.
Слава Великому Духу, Мортиша не догадалась заблокировать замок так, чтобы его не смог открыть пропуск второго советника. Двери распахнулись. Глаза несколько секунд привыкали к полутёмному помещению. И, наконец, удалось разглядеть сцену. Мортиша с ножом у шеи маленького ни в чём не повинного ребёнка. У Норина сжалось сердце. Эта женщина точно слетела с катушек. И сомнений в том, что она убьёт мальчика не осталось совершенно. Одеир заметил кровь на ноже, но, по крайней мере, они не опоздали. Все ещё живы и относительно целы. В толпе показался Галахад. Ну конечно, он ничего не знал, это даже смешно. Скорее уж предпочёл не знать, ведь на войне как на войне, когда все средства хороши. Толпа возмущалась и вторила гневным речам Таа. Мортиша не имела права выбирать в качестве рычага ребёнка. Хотя вряд ли она и теперь понимала свой просчёт. Внутри у Норина всё кипело от ярости, он буквально физически чувствовал настроение толпы. Он окинул взглядом приспешников Мортиши, да, они явно не ожидали, что кто-то резко сорвёт их маленький праздник жизни. Одеир старался не смотреть на Шауга, всё ещё не понимая, как он-то мог подписаться на такое. Или просто не знал, что пленник Алакей. Нет, сейчас не было времени думать об этом. Безумие, настоящий судный день в истории Наудая, когда в зале заседания проливается кровь ребёнка. Толпа распалялась всё больше, превращаясь в оружие массового поражения, послышались гневные выкрики. Норин ни на шаг не отходил от Крейна, сейчас может начаться что угодно, это витало в воздухе, добром это не могло кончится, теперь уже нет, когда веспериане готовы вцепится в глотку и Главе, и Первому Советнику.
Слова Мортиши подействовали как спусковой крючок, разъярённая толпа чуть не сшибла с ног Одеира. Он лишь увидел, как блеснул кинжал, а затем дикий вопль Иная, и в ту же секунду Норин потерял Крейна из виду. Хаос…гневные крики и стоны. И почему Одеир так часто теперь попадал в подобное сборище, толпа потеряла контроль, готовая смести всё на своём пути. Норин замотал головой в попытках отыскать Скалигера, но взгляд его наткнулся на Ахади, поднимающего пистолет. Стрелять в толпе, да он умом тронулся! Одеир резко рванул к нему и сбил с ног, повалив на пол. Тот так и не успел нажать на курок, оружие отлетело в сторону. Ахади яростно пытался вырваться и сыпал проклятиями, особенно яро выражая свою «любовь» к людям, но Норин тут же его «успокоил» парой точных ударов в голову. Толпа потихоньку расступалась, и Одеиру, наконец, удалось заметить друга. Он поднялся с пола и приблизился к Крейну. Вся рука у него была в крови. Похоже, он подставил её, защищая Алакея, нож пробил ладонь насквозь.
-  Чёрт возьми, Скай, - нужно было хоть чуть-чуть замедлить кровотечение. Норин остановился рядом с Крейном и, достав из кармана платок, перемотал рану. Ткань тут же промокла насквозь. -  Герой хренов, - это было не осуждение, Норин бы и сам полез под удар при случае, но нужно же было немного поворчать для виду. - Идти сможешь?
Одеир всё-таки помог Скалигеру, и тут же его бежевый свитер окрасился в фиолетовый цвет. Норин даже внимания не обратил, к завышенным счетам из химчистки ему не привыкать.
Он поднял взгляд на Иная. Алакей был у него на руках. Слава Богу и Великому Духу, мальчик цел и невредим. Толпа успокаивалась, неужели всё, наконец, закончилось. Но Норин рано вздохнул с облегчением, это был ещё не конец.
Инай имел права на месть за своего ребёнка, такие уж были законы у веспериан.  И если Мортиша в полной мере заслуживала пулю в голову, то Шауг…
Одеир, затаив дыхание и продолжая поддерживать Скалигера, слушал Шораса. Он точно не знал, что в плену был ребёнок, это читалось в его взгляде. Весперианец действовал так, как велели законы, идеология, пытаясь раздобыть информацию о противнике, но он явно не подозревал какую цену придётся заплатить. И насколько знал Одеир Шораса, тот бы ни за что не пожертвовал ребёнком, о чём он сейчас громогласно и заявлял. Всё смешалось, кто прав, кто виноват хрен разберёшь. И лишь одно сейчас было ясно, Шауг не заслуживает смерти... нет,... и Норин не даст убить его.

пост зачтен медной команде. +1

Отредактировано Norin Odair (2014-03-15 17:27:37)

+2

19

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень.
Не столь различны меж собой... ©

Ты был готов к чему угодно - так тебе казалось. И эта уверенность очень быстро гасла, когда на тебя наваливались все эти отчаянье и боль, которыми буквально пропитывались стены зала. Все подчинялось законам немыслимых мучений, которые терзали одну-единственную душу. Все начинало саднить внутри, потому что это было то немногое, чего бы ты никогда не хотел ощутить. Невысказанные слова и дикий, дикий животный крик, навсегда застывший где-то в горле находили свой выход в ауре, которая расползалась как туман по полу и окутывала все фигуры, сдавливая душу и выворачивая ее наизнанку. Ты видел крохотные капельки крови у идеально гладкого лезвия, и это кольнуло тебя совсем незаметно, чуть-чуть, но проникая к самому сердцу и очень больно пронзая его насквозь подобно игле.
Прости, брат, что я задержался. У меня были на то причины, которые, может быть, будут сопоставимы с этим. Хотя что можно сравнить с жизнью и безопастностью ребенка?
Ты молчал. В игре были задействованы совсем другие фигуры, в которой ты был точно не ферзем. Спиной ощущал настроение толпы, вначале хаотичное и разрозненное, но позднее эмоции собирались воедино в грозовое облако - только молний не хватало. Люди распалялись, и беззастенчиво, не обращая внимания на разговор Таа или Мафьяра, выкрикивали, обличая Советницу.
- Убийца!
- Предательница!
Если бы это могло быть уместно в столь неоднозначной ситуации, ты бы рассмеялся ей в лицо. Где, где твои несметные армии верных тебе веспериан? Где твоя защита и единственная поддержка? Где Галахад, столь сильно преданный тебе?
Хотя, с Главой ты немного промахнулся. Но почему-то не испытал при его появлении должного трепета. Было больше похоже, что он утратил свое лицо благородного и сильного правителя, упал в грязь, да так и не может оттуда подняться. Как бы то ни было, ты слушал его безразлично. Пожалуй, так смотрят на простых смертных пророки, заранее зная, что произойдет.
Нельзя идти против народа, даже если это не демократия. Нет более важного, чем такая разномастная толпа - она способна и свергать, и возводить на трон. Сколь не оправдывайся в благих намерениях, дорожка останется скользкой.
Ты ничего не делал, вверив все правосудие в руки Старейшин. Здесь ты палач, но не судия. Ты смотрел то на Мортишу, то на Галахада. Лучше бы они сразу покаялись, чем делали еще хуже - обвинить Совет в глупости вполне было похоже на подпись собственного смертного приговора. Импульсивная Таа любит радикальные меры, а Мафьяр слишком хорошо знает весперианские законы и имеет не по годам долгую память. Да и ты вряд ли придумаешь что-то лучше, чем они.
Все было относительно спокойно, хоть и походило на эшафот, пока волна (хотя это больше цунами) отчаянного крика не вырвала тебя из этого бездумного состояния свидетеля. Ты практически не знал случаев, чтобы Най так кричал, чтобы в этих трех звуках было перемешано столько, что и не разобрать - надежда, вера, горечь, страх... Ты чувствовал и понимал это слишком остро, и, наверное, слишком быстро.
Ты рванул к Алакею вперед, оказываясь справа от госпожи Эрондейл и чуть позади. Хотел было схватить ее за руку, но отчетливо понял - не успеешь дотянуться. Это только тебе это все кажется медленной съемкой, а на деле секунда не поменяла своего размера.
Тогда ты просто вытянул ладонь, как бы прикрывая ею голову Ала.
Просто вытянул ладонь.
Просто. Вытянул.
Единственно верный способ остановить что нож, что пулю - живое тело, которое не пропустит через себя ничего. Никакие бронежилеты и щиты, каски и очки не смогут защитить от того, от чего спасет плоть и кровь. Да что там, не только от пули и ножа, но и от падения, от глупой смерти способно оно спасти. Тебе уж, как никому другому, известно.
Мортиша, видимо, вложила в удар все свои силы - лезвие прошло ладонь насквозь, остановившись лишь благодаря эфесу. Ты резко выдохнул от неожиданности и резкой боли, отходя и с пару мгновений тупо смотря на руку, на которой выступало все больше и больше фиолетового. Наверное, несколько тяжелых капель упали на пол. А потом ты постарался как можно незаметней для себя выдернуть клинок. Слишком уж незаметно, кажется, не вышло, но лишь усилием воли ты сдержал стон, лишь бы не радовать старую ведьму даже маленькой личной победой.
Великому Духу ведомо, сколько прошло до появления Норина, которому роль спасателя явно понравилась, и он, надо сказать, втянулся. Позволил ему перевязать рану и абсолютно отсутствующе выслушал все его комментарии.
- Я в порядке, спасибо.
Ага, три раза. Мог бы уже признаться, что всего лишь не желаешь казаться подбитым селезнем. Да и хотя бы пытаться держаться на ногах стоило, глядя на развернувшееся действо.
В который раз за сегодня ты сделал что-то снова просто? Ты просто встал между Инаем и Шаугом, между дулом пистолета и мишенью. Телу, живому телу, по силам остановить все...
- Най, хватит. Хватит крови, она и так сегодня течет ручьем. Карай виновных, а не тех, кого считаешь таковыми. Открой глаза, посмотри и прими искреннее его расканье. Он не трогал ребенка. Он не заслуживает смерти за верность своему народу. За преданность не судят. Не надо, хватит. Не его. Это уже вне всех законов.

п.с.

это просто вечный фейспалм, простите

+3

20

Я ждал конца народного суда, когда хаос передо мной расступиться и словно из пустоты появится моя гребанная мамаша. Толпа выплюнет ее вперед, словно нечто ядовитое и омерзительное. Никто из них к ней не прикоснется, никто не посмеет совершить за меня мою месть. Тем более, что это будет считаться убийством. Только я или Нита имеем право ответной крови. И я ждал, алчущим взглядом смотрел перед собой, сильнее сжимая оружие в своих руках, до боли в пальцах. Хотел кричать: отдайте ее! ОТДАЙТЕ ЕЕ МНЕ! Но молчал, сжимая челюсти.
Позади раздался голос Шауга, я резко дернул головой, стиснув зубы. Мразь, заткнись! Моя ошибка, моя ошибка страшнее…да что ты, блядь, знаешь о моих ошибках? Что ты знаешь о том, на что я готов пойти? Ты любил кого-то по потери себя, любил кого-то так, что буквально ощущал – едва он перестанет дышать, как и твоя жизнь остановится?
- Да что ты знаешь обо мне?! – рявкнул я, резко повернувшись и вытянув руку с пистолетом перед собой; глаза на мгновение удивленно расширились, когда я обнаружил Кая перед Шау, - отойди от него, Кай, - я повел головой из стороны в сторону, но скованно, каждое движение давалось мне с трудом. Рука безбожно дрожала из-за адреналина, я выплюнул те слова, будто бы советовал брату оставить в покое прокаженного и держаться от него подальше. – Он не раскаивается ни капли, взгляни на него! – я старался говорить ровно, но к концу фразы перешел на яростный крик, абсолютно обезумев от собственной злости. – Верность народу, который объявил охоту на мутантов, - прошипел я, - совершенно забыв, что среди мутантов тоже есть дети. Так, что ли? Выборочная любовь? Или святые законы не распространяются на другие живые существа?! Ваш хренов Великий, мать его, Дух не способен любить ВСЕХ, а? – я орал, теперь снова орал, но на Кая. Зачем он встал перед этим уродом, зачем защищает его и  почему так спокоен? Это хладнокровие Крейна ранило куда сильнее, чем если бы он попытался кулаками вбить в меня свою точку зрения. – Пожалуйста, брат, прошу тебя…
Я умолял его сейчас, с отчаянием в голосе просил отойти, почти со слезами. Неотрывно смотрел в его глаза, понимая, что Кай не сдвинется с места. И все равно молча умолял. Пожалуйста, отойди. Прошу тебя. Не заставляй меня ненавидеть тебя, ты же знаешь, что я не смогу. Мы оба не способны хоть сколько-то ненавидеть друг друга теперь. Не разрушай мою веру в тебя. Неужели ты готов разменять нас из-за него?
- Я же кричал ему, я орал, что в плену ребенок, ты видел Шау, ты, тварь, видел мою ауру, - я ощущал, что былая безнадежная ярость отступает, на ее место приходит отчаяние и безысходность. Думал, что нечему уже рваться во мне, но что-то продолжало саморазрушаться, обливаясь кровью. В голосе были какие-то истерические нотки. – Верность народу в том, чтобы выбить информацию о Волках путем угроз ребенку. Хорош народ, ничего не скажешь, - я нервно хохотнул, ощущая, как в горле застряла колючая проволока. Таа ахнула, даже Мафьяр удивленно поднял на меня глаза, подав признаки жизни, но какая разница? Я скажу сейчас или этот ублюдок потом все выложит? Из двух зол выбирают меньшее.
- Достаточно, - тихо, но чуть более, чем просто грозно сказал Мафьяр. Я перевел на него совершенно безумный взгляд, - судьба Шауга и, - он мельком глянул за меня, слегка наклонившись влево, - Ахади с Тарнеи не в твоих руках.
- Но они…
- Месть только для той, кто лично угрожал жизни твоего сына. Остальные пойдут под Суд Совета,- он коротко вздохнул, будто бы огорченно, но интонация его голоса не изменилась,- как и ты за измену расе.
- Да наплевать! – равнодушно отозвался я. Меня мало трогало, что со мной станется ближайшее время. Я снова повернулся к толпе, которая держала Ахади и Тарнеи. Моя мать стояла чуть впереди, ожидая приговора и улыбаясь словно безумная. Я так же безумно осклабился ей в ответ, сжимая пистолет и делая несколько шагов вперед. – Есть что сказать? – любезно осведомился я, решив дать ей последнее слово.
- Да, разумеется, - она гордо выпятила грудь, - жаль, что ты не застрелил этого выродка следом за его родителями.
- Что? – я не поверил, что услышал это. Она не могла, просто не могла это сказать. Нельзя, невозможно так низко пасть, до того, чтобы следом за своей жизнью разрушать жизнь своего сына. Это не реальность.
Она не говорила этого, не говорила!
Пожалуйста, прошу тебя…кого я прошу? Бога? Великого Духа? Кого угодно. Кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь, скажите мне, что это лишь в моей голове. Я сошел с ума. Ощущал в себе это безумное нечто.
Но это была реальность. Удушающая, обжигающая горло, к которому подкатила тошнота, реальность. Алакей теперь знает правду. Вообще всю правду. И ненавидит меня, по-другому и быть не может. Я бы ненавидел. Алкал бы смерти для того, кто убил моих родителей.
Я не был внутри себя. Нигде и ничто. Мне казалось, что все мое тело – сплошная рана, огромная пульсирующая пропасть с кислотой. Это невозможно вытерпеть, невозможно сказать. Не слыша мир вокруг от абсолютной безысходности, я нажал на спусковой крючок, совершенно не видя перед собой – всю вокруг расплылось. Слышал лишь, как моя мать упала на пол. Я в тот же миг сделал еще один выстрел, затем еще и еще, словно боясь, что пули не возьмут ее и она оживет. В новой ипостаси ожившего мертвеца снова попытается лишить меня самого дорогого. Лишила любви и веры сына, что еще? Хотя нет, хуже уже ничего не может быть в принципе. Нет вообще ничего страшнее этого, совершенно ничего. Мне было больно дышать, я задыхался. Сначала думал, что рычу, а потом осознал, что меня душат слезы напополам с истерическим смехом.
Мне было смешно. Так не бывает, не может столько всего случиться с одним веспером за один день. Я был уверен, что у меня сейчас будет сердечный приступ, а потом понял, что мини-мотор в груди вообще почти не бьется, словно умер во мне. Вот почему все расплывается – гребанные слезы мешают видеть нормально.
Совершенно не соображая, в следующий миг я согнул руку и, приставив дуло под подбородок, выстрелил. Раздался щелчок и ничего. Я снова нажал на спусковой крючок, а затем еще раз, лишь через мгновение сообразив, что выпустил всю обойму в мать. Не может быть такого, в нее я стрелял раз семь, а должно быть как минимум десять патронов. Кто бы сомневался, что закон подлости сработает именно так – одного выстрела мне не хватило. Одного чертового выстрела.
Как же больно глотать, черт возьми…словно что-то острое застряло в горле.
Нервно хохотнув, я бросил в сторону пистолет и, повернувшись, бесстрастно посмотрел на Старейшин, совершенно точно зная, что мне светит. Мафьяр что-то спросил, насчет оправдания. Я отрицательно помотал головой, не в силах открыть рот и ответить нормально. Мне вообще хотелось упасть на пол и сдохнуть. Не лучший вариант был застрелиться сейчас, надо было повременить с этим. Я нервно не то усмехнулся, не то всхлипнул вслед своим мыслям. Идиот. Но все еще держусь. А мне хочется орать. Громко, очень громко, пока не охрипну. Где-то в тишине, чтобы никто не трогал, никто не видел.
Что вы знаете о смерти? Ничего. Думаете, умираешь, когда истекаешь кровью от дырки в башке или еще где? Нет. Умираешь вот так. Без крови, но со стойким ощущением, что тебя всего пропускают через мясорубку, когда все твое тело это одна сплошная боль.

офф

олег творит хуйню. впрочем, пишет тоже хуйню.

+1

21

Мафьяр с леденящим душу хладнокровием наблюдал за происходящим, лишь раз позволив себе резко, но ёмко высказаться. Пока Таа вся пылала праведным гневом, Мафьяр размышлял – они опять пришли к тому же. Их мир погиб из-за войн – в этом были уверены абсолютно все, без исключения. Гнев Великого Духа обрушился на них, в наказание за то, что братские народы творят друг с другом. Их бесконечно милосердный и всепрощающий Властитель на сей раз не смог проявить прощения; просто не в силах был наблюдать за тем, как Его дети воюют друг с другом. Каждое из трех государств считало именно себя достойным править всей планетой, что две других нации должны были склонить колено перед ним. Лишь гибель мира помогла понять Истину – они равны, они братья и сестры. Казалось бы, это должно было научить их всех чему-то; они должны были прийти на Землю с миром, принести великое Знание, сплотить всех землян. Научить их тому, чему сами веспериане смогли научиться, лишь потеряв свой мир. Но все опять пошло по той же дороге – некоторые сочли себя выше людей и мутантов, лучше. И даже гораздо хуже – раздор и непонимание среди своих же. Великий Дух снова будет разгневан.
Таа вспыхнула новым гневом, но Мафьяр покачал головой: не сейчас, погоди. Ее это не успокоило, лишь больше разозлило:
- Не защищай его! Он ничем не лучше своей матери! – она решительно развела руками, а затем скрестила их на груди, как всегда – Таа все решила для себя. Слишком горячая, порой чересчур эмоциональная, чтобы увидеть все в правильном свете. Впрочем, она права. Но сейчас дело не в этом даже – кровь родителей. Лишение ребенка матери и отца не многим лучше, чем смерть самого дитя.
- Крейн, - миролюбиво позвал Мафьяр, - ты временно назначаешься исполняющим обязанности Лидера, - спокойно объявил он.
- И будешь Лидером, не думаю, что Совет окажется против, - горячо добавила Таа, после чего махнула рукой в сторону Иная, - а с этим что делать? – ядовито осведомилась женщина, которую старухой назвать просто язык не повернется.
- Ты же знаешь наши законы, - Мафьяр прикрыл глаза, равнодушно пожимая плечами, после чего повысил голос: Инай, тебе есть, что сказать в свое оправдание?
Эрондейл отрицательно покачал головой, хотя Старейшина сомневался, что его вопрос вообще был услышан. Таа едва ли не зашипела на него.
- Такой же, как твоя мать! – быстро выплюнула она.
- Инай Эрондейл, - громогласно возвестил Мафьяр, - ты приговариваешься к смертной казни за убийство родителей ребенка…
- И измену расе, - решительно закончила Таа за Мафьяра.

Свернутый текст

http://cs416925.vk.me/g44558843/a_8b31fd7f.jpg

+1


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Настоящее » Кровавое воскресенье


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC