DEUS NOT EXORIOR

Объявление

С 25 апреля проект закрыт.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Настоящее » What is the soul of the man?


What is the soul of the man?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

12 ноября 2054
Отель Mandarin Oriental Hyde Park. Зал Asquite и Balfor

Попытки разобраться, что же такое мутация и насколько мутанты далеки от людей в плане эмоционального и психологического развития не утихают. Сотни врачей и ученых со всей Европы съехались, чтобы в тысячный раз обсудить насущный вопрос и снова не прийти ни к чему. Кто-то искренен и надеется, что помощь мутантам нужна. Кто-то, как Шауг, приходит лишь для пропаганды собственных идей, что больше похожи на мысли старых добрых инквизиторов. А кто-то, как Олдос просто не может молчать и стоять в стороне, не пытаясь изменить отношение к их расе в лучшую сторону.


Очередность:
Seagh Seoras
Aldous Lindermann
Присутствие Мастера Игры:
нет

0

2

- …это болезнь.
Он с досадой тряхнул головой.
И единственное, что Ориджин делает полезного, так это вычищает Землю от этой нечисти.
Есть два мира. Два маленьких домика по разные стороны одного леса, который никто никогда не пересекал, две непрочные цитадели, у каждой из которых есть хозяин, не горящий желанием к себе никого впускать, и, естественно, никому свою крепость сдавать. Но потом лес выгорает на корню, задевая первый дом, и его обитателям приходится по пепелищу идти ко второму, прося убежища и обещая спасти этот дом от распространяющегося дальше пожара, потому что уже знают, как, уже потрепало.
И мир бы, казалось, да дружба.
Но нет.
Меньше всего на свете ему хотелось вступать в ненужные дискуссии даже не дойдя до места, но чёрт же дёрнул его смутно знакомого коллегу навязать свою компанию и втянуть в разговор.
Они оба и без того опаздывали, Шауг – по своей треклятой особенности никогда не являться на место вовремя, а этот парень, имени которого он даже не мог вспомнить, оправдывался пробками, что не мешало ему не бежать со всех ног в отель, дабы примкнуть к пафосно-академическому сборищу, а действовать на нервы и без того уставшему Шорасу, довольно медленно хромавшему в сторону зала.
Стук шагов и трости эхом отдавался в высоких потолках.
- Это нарушение структуры ДНК. Ошибка, понимаешь? Патология. Наша задача – выяснить, как от неё избавиться.
Да и не наша даже, а ваша, твоя, человеческий учёный, не способный разгрести собственные дела в одиночку и обращающийся за помощью.
Смешно.
Сначала сами признают свою несостоятельность, а потом кричат с трибун о том, что уже большие и всё могут сами, и всё эти «иномирские штучки» им не нужны.
Аура паренька полыхнула возмущением, и он даже придержал Шораса за локоть, вынуждая остановиться:
- Так ты против мутантов?
Он недовольно уставился в ответ, бросив взгляд на часы: конференция уже десять минут как началась.
- Да.
Ты вообще не к тому обращаешься. Я против всех, где тут галочку ставить? Люди, чьё самомнение спорит в высоте с пиками Альп, мутанты, которые размахивают своей инаковостью как флагом и чего-то требуют…
Очень хотелось спасти хотя бы этот мир, раз уж тот, первый домик за лесом уберечь не удалось. Но выходить с ведром воды против лесного пожара – это, знаете ли, наивность. А уж в ней Шораса обвинить было нельзя.
- Ты сейчас открыто занимаешь позицию Ориджин.
Он невольно вздрогнул и нервно двинул локтем, высвобождаясь из требовательной хватки.
- Не будем об этом. Мы опаздываем.
- Нет, ещё кое-что.
- Ну?
- Ты понимаешь, что выступая против нелюдей, ты выступаешь против себя?
- Не сравнивай мутантов и веспериан, – понизив голос, медленно процедил Шауг. – Это очень разные вещи. И я напоминаю – мы опаздываем.
Ему даже придержали дверь; наверное, это должен был быть жест вежливости и участия, но по самолюбию эта мелочь ударила издёвкой.
Позиция Ориджин, говорите?
Тяжело опираясь на трость, Шауг максимально быстро зашёл в зал; вот вам и причина, почему я её не разделяю.
А он ведь прав, этот человек, не знающий, куда бить, но бьющий точно в цель…усевшись на свободное место в дальнем конце стола, он окинул взглядом ауры присутствующих. Почти все – люди. Да, не знающий, но попавший.
Мы же для них – для людей – все чужие. Не все и не для всех, везде есть исключения, но если мыслить глобально, если взять среднюю температуру по больнице и мнение обыкновенной домохозяйки из пригорода Лондона, то мы – чужаки.
И, по-хорошему если, объединиться бы «не таким» против «таких»…но всё было слишком сложно.
Судя по выражавшим безмерную скуку лицам напротив и звучавшим фоном слова сидящего на противоположном конце стола человека, он попал на самое окончание вступительной приветственной речи.
Отлично.
Поглядим, что дельного можно вынести из бессмысленного сборища.

пост зачтен титановой команде. +1

+1

3

Иногда он ненавидел себя за пунктуальность, особенно в такие моменты, как сейчас. Ос мог бы поспать, да всего лишь пять минут, но все лучше, чем сидеть в зале и выслушивать этих идиотов. Или ученых. Разница, в общем, не велика. Особенно сейчас, когда от самого понятия "ученый" остался лишь белый халат, да и то не всегда. Особенно сейчас, когда эти белые халаты взяли полностью под контроль. И кто бы это мог быть? Естественно Ориджин. Кучка людей с манией величия и желанием быть главнее всех.
Ему скучно. Невообразимо и до жути. Хочется зевнуть и скатиться под стол. Хочется отвернутся или исчезнуть, чтобы не видеть удивленные взгляды коллег.
"- Что с вашим глазом Олдос?
- Он исчез.
- Как это было, мистер Линдерманн?
- Он просто исчез.
- Вам было больно, мистер Олдос?
"
В такие моменты ему хотелос крикнуть, что больно бывает только на сухую, а в остальном терпимо. Но Туз молчал героически, с добродушным выражением лица и вечной улбыкой, от которой под конец дня болели все мышцы лица.
Вся ирония заключалась в том, что даже сейчас, когда его расу опустят ниже плинтуса, он должен улыбаться. Улыбаться улыбкой искреннего идиота, чтобы просто не было лишних вопросов. Покрайней мере не в начале всего.
- Мы должны изолировать мутантов...блаблабла... мы должны вылечивать их вне зависимости от их воли...блаблабла....мы, та сила,что ...блаблабла.
Мания величия у этого ученого стремилась вверх с каждым его словом, грозясь побить все рекорды и вырваться в мировые лидеры, но... Что-то не сложилось. Не дожал. Идеальное, просто вдохновляющее начало, захватывающая середина и... провальный конец. Спутанный и немного вялый, словно оратор не знал какие еще приемы изобразительности можно было использовать в своей речи.
Невеликий словарный запас, минимум ораторского исскуства, презрение в глазах ко все иным и страсть пылкая страсть к Идеи, которой нет - вот вам и ученый нынешнего поколения. Отвращение к таким индивидам сдерживать было сложно, но он старался. Безмозглые, глупые, верящие в теории заговора и высшие силы, верящие в единую Цель, что задал им их Господин и Хранитель. Сезарь Торрегроса.
Сколько из вас оридженовцев? Сколько из вас знает меня в лицо, но молчат.
И в голове единственный вопрос: почему его все еще не поймали? Не поместили в черные списки, не выставили на всеобщее обозрение, как главу Волчьей Пасти, не связали на работе, в конце концов. Загадка, на которую он не желал знать ответа.
Подождав, пока вновь прибывшие займут свои места, аккурат рядом с ним и вновь посетовав на то, что проспать не удалось, Линдерманн лениво поднялся со своего места, пройдя к месту, где стоял его "коллега". Идея сказать речь вообще-то принадлежала не ему, а чокнутому начальству, которое снова надавило на него шантажом об увольнении. Точнее, они выразили все завуалировано, объяснив, что ему, как мутанту должно быть что сказать. Туз и не спорил. Ему всегда было, что сказать. Просто обычно это зацензуривали.
- Пафос, вот в чем проблема нынешнего собрания...
- Олд хочет продолжить, но вовремя одергивает себя. Не сейчас. - Но не об этом. Что по сути вы знаете о мутациях? Что мы все знаем о них? Изменение генома человека, перекройка ДНК, гено- и фенотипические изменения человека. Почему-то все забывают о последнем. Мутанты были когда-то людьми и вот в чем проблема самих людей. - Ос повернулся к экрану, высматривая название темы и пытаясь уловить смысл собрания. Второе получалось с трудом. Смысл его пребывания тут был вообще туманен и непонятен. - Рассказывая нам о том, что мутанты не щадят людей и проявляют свою агрессивность на улицах, вы почему-то забываете, что мутанты когда-то были людьми. А то, что это поведение свойственно для человеческих существ - вы вообще не вспоминаете. То, что процент убийц-людей равен примерно восьмидесяти процентов, вы вообще молчите. Мутанты никогда не были высшим звеном в эволюции, но и низшей расой они тоже не были. Они остаются людьми  в своих повадках, привязанностях и мыслях. Что нельзя сказать о весперианцах. - Туз позволяет себе усмешку, глядя в ту сторону стола, где сидят два весперианца-ученых и один его, вроде бы, коллега. - ]Но дело даже не в них. Все дело в том, как мы воспринимаем проблему. Не пытаясь найти выходы, мы ищем пути обхода, что длиннее и извилистее. Попытки договориться и попытки помочь приспособиться - разве не этим мы должны заниматься? Социализировать мутантов. Помочь привыкнуть им к силе, чтобы потом не обижаться, проснувшись без крыши над головой, потому что какой-то оставленный вами мутант испугался. Ими всеми руководствует страх перед будущем, перел сломанной жизнью. Вы никогда не пытались поставить себя на место этих, как вы говорите, выродков. Чего бы вы хотели? Спокойно жизни? Или вечных опытов? Ваша точка зрения заведомо не правильна, потому что вы предвзяты. Уберите пелену с глаз и взгляните под другим ракурсом. Или вы настолько глупы, что не способны на это?

пост зачтен титановой команде. +1

Отредактировано Aldous Lindermann (2014-03-16 04:39:51)

+1

4

- О. Мистер…мистер Линдерманн.
Коротко морщится в попытках вспомнить имя, а вспомнив, удовлетворённо кивает своей верной догадке.
Имена, как и многие другие звуки, сливались в неразборчивую мешанину, из которой кое-как и через раз удавалось вычленять необходимое, складывая по кусочкам и восстанавливая информацию, сопоставляя её с лицами, аурами, образами.
Аура Линдерманна за километр выдавала в нём мутанта. Такие яркие бывают только у яро преданных своим идеям, своей…расе. Лефевровская полыхала примерно так же.
Везёт мне на фанатиков.
- Позвольте вопрос? – взмахивает рукой в воздухе, привлекая к себе внимание. – Мм…вот вы говорите…
Кажется, когда они встречались последний раз, в наличии были оба глаза.
- ... «социализировать», да? Проблема – очередная – в том, что не все хотят социализироваться.
Сумрачно сверкнув глазами на камень в свой огород, Шорас позволил этому камню там остаться, не перебрасывая в ответ: всё-таки хотелось покончить с этим поскорей.
Да, мы – не люди, никогда ими не были и не будем.
Сумасшедший мир принял нас такими, какие мы есть. На нас не устраивают охоту и против нас не принимают законы. Мы дополнили цепь собой-звеньями, а вы эту цепь, испытанную на прочность веками, разрываете.
Знаете, что страшно? Неведение. Непредсказуемость. Миллион и ещё тысяча маленьких «не» впереди слов, меняющих их значения и заставляющих подозревать в соседе маньяка.
Люди, какими бы странными они не были, подчиняются определённым правилам. Законам. Социальным, биологическим, психологическим. Их линии поведения, даже самых странных из них, можно проследить и предсказать, с достаточно высокой точностью предположить, где они будут в следующую секунду, что сделают, что скажут. Да тот же ауризм, вечный спутник слишком зрячих, выдаёт эту простую, но очень гордую смертную расу с головой.
Не своди с меня взгляд пять минут – и я смогу сказать, о чём ты думаешь.
А мутанты…что мутанты? Изменёныши, изменившиеся и изменившие, не знающие ни мира вокруг, ни мира в своей голове, не способные контролировать собственные мысли и поступки. Внезапные, непонятные, не такие. Опасные.
Люди же боятся всего неизведанного, так? Вот они и боятся вас.
А вы даёте поводы бояться.
Прятаться, бежать, скрываться, баррикадироваться в домах и надеяться, что не найдут и не узнают, что не закидают камнями на площади и не сожгут на костре за инаковость и ересь.
Чертить рыбу на песке и по вам одним ведомым знакам узнавать своих. Забиваться в гетто, организовывать банды и решать дело когтями и клыками – вы ждетё сострадания?
Вы получаете страх, ненависть и отторжение. Логично же, я не прав?
Вы – боитесь. Вас – боятся. Замкнутый круг, и каждый боится из него вышагнуть, загоняя себя, друзей и врагов.
Не все плохие парни, не все террористы и не все взрывают здания. Но та часть, что этим занимается, портит и без того не слишком симпатичную картинку, проецируя свои ошибки на всю остальную расу.
Вы же говорите, вы – бывшие люди. Или даже люди до сих пор. А люди это делают, да, им это свойственно, по одному судить всех, так чего вы удивляетесь?
Я могу посмотреть с разных сторон. Могу увидеть обиженных детей, притеснённых беженцев, невинных жертв, я вообще всё могу.
А вот люди склонны мыслить более…узко.
- Видели процент зарегистрированных? Как вы думаете, насколько он далёк от истины? Мне кажется, очень далёк.
Помните, что я говорил про страх? Всё завязано на него.
- Можно же добровольно сотрудничать. Обезопасить себя от облав и притеснений. Но нет ведь, нет. Они, – подумав с полсекунды, уточняет, - вы – скрываетесь.
Вам никто не доверяет, так почему должны вы – вот аргумент, да?
Ну кому-то же надо начать сотрудничать.
Правда, никто не обещает отсутствие автоматной очереди.
- И вообще, – держит паузу. - Вот вы, лично вы, считаете себя человеком?
Мы все предвзяты.
Можно перестрелять мутантов, всех до единого, можно объявить их вне закона, можно протянуть руку помощи в социализации и ходить за каждым, интересуясь его самочувствием и настроением, можно пытаться лечить мутацию, добровольно ли, принудительно ли.
Но знаете, в чём засада? Ни один из вариантов не устроит всех.

пост зачтен титановой команде. +1

Отредактировано Seagh Seoras (2014-03-18 07:22:44)

+1

5

Он начинает теряться во взглядах людей, что направлены на него. Навязчивые мысли лезут голову, не оставляя места для раздумий. Когда ты сходишь с ума, сложно выступать на людях. Когда шизофрения уже стучится в дверь, то поздно принимать лекарства.
- Мистер Шауг, этот своеобразная месть про шуточки о ваших и наших пациентах? - Олдос улыбается даже добродушно, несмотря на довольно резкие выпады его коллеги. Или ему так кажется? - Зарегистрированных в первой волне девяносто процентов. Во второй восемьдесят. Конечно, цифры примерные. Вы не зря подметили, что сейчас зарегистрированных менее пятидесяти процентов. С каждой волной, с каждым годом желание людей регистрироваться пропадает. И да, они люди. - Линдерманн касается повязки мимолетно и невзначай. Столько времени, а привыкнуть к ней почти нереально. - С каждым годом те, кто называет себя людьми истинными, вводят все новые и новые запреты для мутантов, что полностью перечеркивают слова Конституции. Довольно странно, но никто не думает об этом.
И снова немного уставшая улыбка, словно за кафедрой он провел два часа минимум. Хватает секунды, чтобы настроить силу на нужную волну. Сканирование сознания и подсознания дается на много легче теперь, но какой ценой. Вспоминать не хочется. Уверить себя, что не псих, так же легко, как и сделать глоток воды.
Сосредотачивая силу на Шорасе, мутант не сводит с него взгляда, все так же сохраняя вид добродушный и заинтересованный. Много страхов банальных до не возможности, присущих всем людям. Они лежат на поверхности, словно отвлекаясь внимание от сути вещицы, что под пристальным наблюдением. Сильнее копать Олдос не решается. Состояние не стабильно, и один неловкий подход, и все. Конспирация разрушена, и весперианец с тростью на перевес мчится бить наглого мутанта. К такому Ос был не особо готов.
- Их никто не спрашивал социализации. Погнали, как животных на убой.
Олдос откладывает бумаги, что были заготовлены. Сейчас они ни к чему. Все еще пытается аккуратно подлезть в сознание Шораса, но пока с трудом.
Хирург ненавидит мутантов. Это видно в каждом взгляде и слове, в каждом задумчивом молчании и жесте. Не нужно быть психологом,  чтобы понять. Но это взаимно. Мутанты ненавидят веспериан такой же сильной страстью. Кроме него. Он любит всех.
- Чтобы ответить на вопрос,  то нужно понять, что такое "мутант". Изменение строения ДНК. Выпадение или вставка азотистых оснований или целых генов? Модификация нуклеотидов? Разве людей с полидактелией можно назвать новой расой? А гемофиликов? А фенилкетанурия? Даже загар кожи - мутация, но вот в чем вопрос: разве мы даем им статус новой расы? Естественно нет. Мутанты - люди, но с определенным отклонением от нормы.
Олдос улыбается. Врет себе, ему, всем.
Признать перед этими ничтожествами, что он считает себя высшей расой нет сил и желания. Знать не нужно. Никому. Туз, а он пока еще оставался Тузом, готов был идти на переговоры с кем угодно, не боясь автоматной очереди и колющих снарядов. Все для достижения цели.
- Грубо говоря, болезнь, чье лечение должно быть сугубо добровольным. Не всегда отклонение от нормы плохо. Вот, к примеру, взять наших политиков. Да того же Лефевра. Я уверен, что у того-то найдется трисомия по 21 паре хромосом. - Усмешка на лице Линдерманна появляется точно в тот же момент, когда десятки глаз с ненавистью взираются на него. Вот и все. Вот и определилась позиция половины "ученых". И зачем тянуть эту конференцию на четыре дня? Все и так ясно. - Но ничего, живет же.
Сарказм в голосе мутанта был понятен даже полному идиоту, сидящему здесь. А желание продолжать доклад отпадает мгновенно. Он ведь не выдержит их твердолобые позиции и нападет со всей яростью, которой сможет. Терпеливость в нынешнем состоянии не его конек.
- Мы бы пошли на переговоры, мистер Шорас. Мы бы пошли с вами на переговоры, коллега, если бы были хоть какие-то гарантии. Вам не следует расслабляться, доктор, ибо придет и ваша очередь умирать.

пост зачтен титановой команде. +1

+1

6

Это глубоко ненавистное ощущение, когда тебя выделяют из толпы ни за что, ни про что. Это даже хуже, чем когда за проступок или, наоборот, достижение. Просто за то, что поднял руку ли, голос ли, просто за то, что посмел поднять глаза и всколыхнуть ровную поверхность не вовремя брошенным словом.
Он терпеть не мог, когда на него смотрели.
С вызовом упирается взглядом в ответ – буквально на несколько секунд – и отводит глаза, кривя губы.
- Добровольным?
Переспрашивает недоверчиво, хотя зарёкся рот открывать.
- Вы серьёзно?
Смотрит на ауру – серьёзно. Сарказм и усталость, и того, и другого – с горкой, но всё абсолютно серьёзно.
- Ваше «отклонение от нормы» угрожает безопасности других… – не договорив «людей», всё равно уже чувствует на себе взгляды. – Безопасности других.
Он сумел сохранить абсолютно бесстрастное лицо при упоминании Лефевра, хотя это стоило…многого.
И почему всё так нелепо и внезапно?
И что он, в конце концов, делает на этом сборище, среди тех, кто, конечно же, знает лучше, кто выше, быстрее, сильнее, умнее? Толерантнее. Способнее. Кто способен изобрести вакцину от мутации по щелчку ли пальцев, мановению ли волшебной палочки, но изобрести, и все эти конференции – лишь так, отвод глаз и трата времени на общение с себе подобными, гениальными учёными и врачами, которые ещё не спасли этот мир от мутантов, а мутантов – от мира, только потому что у них, у этих гениев, перерыв на обед.
Жить в вечном страхе, сделать его своим вторым именем, второй сущностью. Света белого не видеть из-за сумрачной пелены, застилающей обзор и не дающей нормально дышать и спать но ночам…
Недолго и свихнуться.
Страшно быть вами.
Страшно.
Вы боитесь смерти? Окружившие себя способностями, что могут даже позволить её избежать или отсрочить, вы – боитесь?
Я вот – нет.
Моя очередь умирать…о, за эту осень она приходила как минимум дважды. Первый раз на её пути встала нерешительность (нерешительность ли?), во второй – Крейн. И где третья? Где моя законная пуля в лоб, что положит конец всему и вся?
Нет её. Приходится сидеть и слушать. Не соглашаться, мрачно рассматривать экран, не встречаясь более взглядом, слушать и молчать, потому что пытаться докопаться до истины здесь и сейчас – бесполезно.
- Придёт, конечно, – Шорас согласно кивнул, принимая свою грядущую неминуемую, но, несомненно, геройскую смерть, как данность. – Но мы, кажется, отвлеклись от основной темы доклада. Простите, мистер Линдерманн. Продолжайте.
Откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, выражая всем своим видом нежелание углубляться в споры посреди конференции.
Переговоры, значит.
Переговоры с мутантами? О, спасибо, мне хватило той милейшей встречи с маленьким мутантом-Алакеем в то кровавое воскресенье, с ним и его папашей-предателем. Хуже даже, чем предателем. Продай страшные тайны Наудай людям, вытряси из шкафов все скелеты – и я пойму. Не прощу, но пойму.
Но уход к Волкам я не могу ни понять, ни простить.
Не все мутанты – Волки, не все Волки – мутанты.
Смотреть и слушать.
Олдос, кажется, так? Олдос Линдерманн.
Мутант-с-аурой-фанатика.
Смотрит на фиолетовые болезненные разводы вокруг головы: его аура не имеет чётких границ.
Уже даже не слушает слов; второй номер программы – смотреть. Следить.
За движениями, за изменениями ауры. За тем, как стоит, ходит, разговаривает, дышит; запоминать ауру, рисунок и отпечаток.
Видеть в ней…странности. Вглядываться и не понимать их природы.
Было ещё то ли два, то ли три доклада, и весперианца едва не смыло водой. Шорас зевал, скучал, иногда пытался уловить суть, косо посматривал то на толкающих речь, то на Олдоса, считая минуты до обещанного перерыва.
Кажется, он первым подорвался из-за стола, когда его, наконец, объявили.
- Олдос.
Шауг чуть коснулся его плеча, достигнув противоположного конца стола.
- У меня остались вопросы, если позволите.

пост зачтен титановой команде. +1

+1

7

Ос не позволяет себе ни улыбки, ни усмешки. Никаких эмоций. Никаких проявлений чувств. Хватит на сегодня. Прямая осанка и взгляд куда-то в окно. Только, он уверен на сто процентов, аура выдает его с головой. Раздражает. Неимоверно раздражает вся эта чушь с силами веспериан. Пора привыкнуть, ведь под боком всегда Инай и Ультима, но... Каждый раз, когда Линдерманн оказывается около иномирца, он чувствует страх. Не тот, удушающий и навязчивый, что преследует его жертв, а резкий, в виде внезапной панической атаки. Он вспыхивает мгновенно и затухает. Как свеча, что борется за право гореть.
И ему часто становится жалко, что страх порожден не им самим.
- Оно не угрожает безопасности других, пока... - Ос прикрывает глаза на миг. Сегодня странно. Сегодня ему неуютно на публике. Как и всегда. Он забыл выпить таблетки? Скорее всего так и есть. - Пока есть те, кто поможет контролировать силу. Главное контроль. Вот и все. Добровольное лечение и принудительное обучение контролю над мутацией. Некоторые силы могли быть нам полезны. Например регенерация. Его кровь. Его часть ДНК может полностью поменять все. Сделать людей способными к регенерации. Разве не этого хотят те, кто строит из себя высшую расу? Этих рас так много. И все такие высшие.
И снова без эмоциональность. Линдреманн давно научился контролировать свои эмоции, в особенности - страх. И отвращение. На самом деле он ненавидел их всех. Каждого, вне зависимости от их расового происхождения. Мутанты ли, люди ли, весперианцы ли - все одинаково раздражали. Если усталость накатывает после трех минут общения, так зачем себя утруждать?
Серьезен ли он? Интересный вопрос, который волнует самого Туза. Был ли он серьезен, когда создавал Волков? Или, когда спасал своих соплеменников? Или, когда бросился вперед на встречу Ориджу и чуть не сдох? Был ли он тогда серьезен? Определенно нет.
Для многих война - попытки показать, что их раса лучше.
Юношеский максимализм, приправленный манией величия.
Для него это игра. Война должна быть вечной.
Show must go on.
И только единицы понимают, что война - есть мир. Не близкий, но от того не менее желанный для всех.
И он наступит.
И мир поглотит пучина обыденности. И нам будет там не место. Не только мутантам, но и остальным расам. Идеальный мир.
Шауг замолкает. Выключается, словно сломанный проигрыватель, что хочет доиграть мелодию, но сил нет. Или желания. Так сложно понять, когда не видно сути.
Линдерманн говорит долго. Мучительно долго, потому что ему приказало начальство. Он затрагивает такие темы, которые просто откидывал в сторону когда-то: школы для мутантов, специальные тренинги, курсы и много-много глупой чуши без сути. Туз молчит о многом: о эсперитовых вакцинах, о знакомом враче, которого убили, благо, все его теории о вакцине против мутации на эсперите удалось уничтожить. Туз молчит, потому что занает - им все равно. И ему тоже.   
Взгляд Шораса мучительно-пристальный. С души словно камень падает, когда Пик заканчивает этот доклад. Больше сюда ни ногой. Ужасно место, ужасные люди, пристальные взгляды. Но все же приходится ждать перерыва и внимать выступающим. Он и внимает, переосмысливая каждое слово и не находя ничего нового. Все так банально и давно сказано.
И этот взгляд начинает его пугать.
Объявление обеда приносит с собой чувство облегчения и усталости. Пережил. Осталось немного: доехать домой и сесть за книгу. Закрыться на тысячи замков и не пускать к себе никого. Чужое присутствие он замечает не сразу, точнее даже сказать: не замечает до последнего, пока чья-та рука не ложится ему на плечо. Реакция незамедлительная и, до боли, предсказуемая. Он мутант, он террорист и убийца. Он ест на завтра детей, а на ужин женщин - так думают многие. Пик перехватывает руку незнакомца - которым оказывается Шауг - и выворачивает запястье до характерного хруста костей. И этого мало. Хочется чего-то, что дало бы понять: он чересчур нервный, его нельзя беспокоить по пустякам. Никогда. Секундное раздумье и Олдос заламывает руку хирургу за спину, резко дергая наверх. И снова хруст, что, кажется, слышит любой в этом зале. Линдерманн победно улыбается. Это его замысле, и он совершен. Пик доволен увиденным. Удивленные взгляды людей. Перекошенное лицо весперианца. И теплота чужой ладони на плече...
Туз открывает глаза и резко оборачивается. Шауг живой и здоровый стоит перед ним и что-то говорит. Слова доходят только потом, а поначалу приходит понимание всего произошедшего. Ведение на фоне стресса. Шизофрения без таблеток. Олдос смотрит на весперианца пристально и с сожалением. Нет. Он не хотел бы делать то, что произошло сейчас в его подсознании. Слишком жестоко даже для него, слишком беспричинно.
Со всеми бывает...
- В следующий раз, не подкрадывайтесь так незаметно, - Не псих Линдерманн наконец позволяет себя спокойную и даже добродушную улыбку, какую редко можно увидеть на лице. Плевать - Вы ведь нас так боитесь
Удержаться от колкости нет сил, так что приходится снова улыбнуться, чтобы показать, что это не оскорбление.
- Прошу, пройдемте отсюда.
Олд кивает своему коллеги и быстрым шагом выходит из зала, где собрались все люди. Он ждет Шораса за дверью, резонно решая, что хромота не способствует быстрой ходьбе.
- И что же у вас за вопросы ко мне, мистер Шорас?

пост зачтен титановой команде. +1

Отредактировано Aldous Lindermann (2014-03-21 02:50:34)

+1

8

Боюсь? О нет, я ничего не боюсь.
Не сюда, а отсюда. Ха.
Я слежу за словами.
Вы тоже жалеете, что находитесь здесь и сейчас, а? Тоже повелись на извечный выбор «trick or treat», любезно предоставленный начальством, зная, что при любом варианте выпадет «trick» и все вытянут бумажку с пистолетом? Мы же все всё знаем, и всё равно.
Его доклад должен был быть во второй части шоу.
И он знал, что не будет его читать.
Подите-ка вы все к чёрту или ещё дальше, с вашими условиями и условностями.
Выходя из зала, Шорас шёл медленней, чем мог бы, и чем намеревался, раздумывая над тем, что сказать и как сказать. В голове роился миллион вопросов, которые он давно хотел задать не столько Линдерманну даже, сколько мутанту. Особенному мутанту, способному мыслить за пределами коробки.
Просто посмотреть в глаза, в ауру, припереть к стенке и потребовать ответа.
Но кто он такой, чтобы чего-то требовать?
- Шауг!
Его окликнул всё тот же парнишка.
- Да?
- Есть просьба. Помимо твоего доклада, не мог бы ты сказать пару слов о мутантах от имени Наудай? Как заключение.
Он замер в дверях.
- Извини. Не уполномочен.
Я и доклад-то свой до ближайшей урны донесу и всё, а ты хочешь что-то сверх и ничего за это не иметь. Иметь буду я - головную боль, выговоры и много чего ещё, потому как результаты конференции будут обнародованы.
Извиняется ещё раз, теперь уже перед Олдосом и за задержку, и движением кисти отзывает его дальше от дверей.
- Вы говорите довольно дельные вещи.
Шорас начал смиряться с тем, что отныне будет неизбежно тормозить своих спутников; Олдос явно нарочно замедлял шаг, чтобы держаться подле него, пока они шли по коридору прочь от зала.
- Признаться, я удивлён.
Ему неуютно в отеле, и он знает, что Линдерманну – тоже. Ауры предметов сияли холодной беспристрастностью, и то же самое читалось в аурах слишком многих живых существ, чтобы этот оттенок любить.
- Утопические, невозможные, но дельные. Наверное, в лучшем из миров правительство бы вняло вашим словам. В этом же… – он кивнул на раскрытые двери, за которыми все ещё копошилась стайка светил науки. – Боюсь, отклика вы не найдёте. Или, даже если и найдёте, он будет слишком слаб и незначителен.
И никто не протянет руку сорвавшимся в пропасть, потому что все сами давно и безнадёжно на самом краю.
Останавливается почти у самого выхода, у лестницы и, неожиданно для самого себя, улыбается.
- Мы, пожалуй, забавно смотримся со стороны, – Шорас многозначительно касается своего лица, мол, гляди, потрепало и тебя, и меня. – Ваш глаз и… – не договорив, меняется в лице и, сдавленно охнув, неловко шарит в воздухе в поисках опоры; наталкивается пальцами на стену как раз вовремя, чтобы не упасть.
- …и моё колено, – Шауг всё-таки закончил предложение, извиняющееся качнув головой. – Простите, я…ещё не привык до конца. И никогда, наверное, не привыкну.
Морщась от накатившей боли, он ещё с минуту или около того держался за стену, судорожно вспоминая, когда пил таблетки в последний раз и куда вообще их дел. Память ехидно отзывалась белёсым туманом.
- Так да… – он огляделся в поисках места, куда можно было бы сесть, потому как чувствовал, что по цвету кожи почти сливается с белой стеной. – Ваши идеи крайне, м, миротворчески. Вы в них сами верите?
Не дожидаясь ответа, тут же продолжает.
- Вы говорили – переговоры.
Смотрит.
- Вы говорили – гарантии.
Смотрит.
- Переговоры – с кем? Гарантии – чего?
Аура отзывается чем-то неясным.
Смотрит.
- Вы меня…заинтриговали, если хотите. Своими словами.
Обычно я на них не ведусь. Обычно я ни на что не ведусь, но вы говорите то, что я от мутантов ещё не слышал. По крайней мере, не так сформулированное, не так поданное.
Это что же – отчаяние? Решимость идти на всё, лишь бы сохранить свою расу?
В таком случае, я вас понимаю, несмотря на то, что ваша раса недостойна сохранения. Но такие идеи следует замечать прежде, чем их заметит кто-то другой.

пост зачтен титановой команде. +1

+1

9

Ходить медленно было в новинку, ну, знаете, когда дела, погони, перестрелки. Когда мозг банально машет тебе ручкой и перестает работать, самосознание теряет свою определенность только чистые инстинкты позволяют выжить. И один из эти инстинктов: бежать. Так далеко, как только можно.
Ходить медленно не удобно, но он не против. Ко всему привыкаешь. Его же Волки привыкли к тому, что стоять по правую сторону от Туза вообще не следует, ибо это карается. Да, и он привык к своей одноглазости. Раздражает иногда, но зато можно снять повязку и напугать. О, да. Пугать-то он любил.
Олдос не хочет ни о чем говорить с весперианцем. Желание вообще-то нулевое. Мужчина думает о том, как бы быстрее отвязаться от назойливого представителя этой забавной расы. И, конечно, Ос не хочет его слушать. Ни одного слова. Ни слушать, ни слышать, ни внимать. До определенного момента. Мальчишка своими словами ломает все планы о быстром и красивом уходе.
Наудай. Наудай? О, черт, за что я провинился пред тобой, Великий Дух. - Легкая усмешка скользит по губам Пика и тот отворачивается, дабы никто из присутствующих рядом с ним не заметил ее. - Вспоминай. Вспоминай. Вспоминай. Велиус. Шауг Шорас..
Его коллега и спутник на сегодняшний момент Второй Советник Наудая.
Мысль яркая и красочная. Она возникает в мозгу и тут же угасает. Почему Ос не вспомнил раньше? А черт его знает, причин то до неприличного много: переутомление, непринятие таблеток, шизофрения, дырявая память. Да мало ли еще что. Линдерманн не замечает, как уходит подбежавший паренек, он даже не особо помнит суть их разговора, потому что немного отвлекся на разглядывание коллеги и держание челюсти в ее исходном месте.
Туз слушает его внимательно, даже слишком внимательно и улыбается, понятия не имея почему. Слова Шауга удивляют. Он то предполагал разнос теории в пух и прах. Предполагал оскорбления и слова "выродок" в свой адрес. О, он много чего предполагал, но весперианец приятно удивил его, разрушив все предположения в пух и прах. Наверное, это и вызывало улыбку.
- Мистер Шорас, прошу вас. Разве вы видите в моей ауре веру в то, что они услышат. Вы видите там надежду на мир с этими людьми? Вы видите? Вы же должны видеть, разве не так? Это слишком утопично. Это слишком идеально. Но разве идеальный мир возможен? Теоретически - да. Практически - нет. Это как и с идеальной популяцией. По всем критериям в теории - Япония. Практика же опровергает. Не будет мира для нас. Не будет для вас. Цепочка. Следствия без причин. Череда событий, влекущих за собой глобальную катастрофу, но и плюс в виде избавления от перенаселения. И нет правильного выбора.
И нет шанса выйти живым. Выхотите умирать, мистер Шорас? Я - нет. Я хотел бы бояться, мистер Шорас, но я не боюсь. Ни смерти, ни вас, ни грядущего.
Я эмоциональный калека, мистер Шорса.
Взгляните! Я давно уже мертв.
Я умер психически и психологически. Вы видите, мистер Шорас? Нет. Мы все слепы
.
Внезапный приступ хирурга вырывает из раздумий. Боль не всегда приятная штука, как ни крути. Он слушает его, смотря прямо в глаза и более никуда. Слова такие странны, такие неожиданные. Это сон. Это не может быть сном.
- Мистер Шорас. - Я мертв.
Олдос лишь поджимает губы, подхватывая коллегу. Лавочки на улице, о, он точно видел их. И сидел. И курил. Сейчас Второй Советник Наудая так беззащитен и так бледен. Секундное дело настроить Наудай против людей, но нет. Ни мысли, ни эмоции. Линдерманн никогда не сделает это. И черт его знает почему.
Наверное, совесть просыпается на старости лет.
Усаживая Шораса на лавку, Олд достает первую попавшуюся баночку из своего кармана: труксал*.
- Я верю. В мир между расами.
Вторая баночка.
Молитесь, Шауг, иногда боли бывают невыносимыми.
Диазепам**
- Я верю в то, что мутанты и веспериане не должны воевать.
Третья баночка.
Отсутствующий глаз тоже может болеть.
Новокаин.***
- Переговоры с вами - представителями вашей расы. И с моим начальством - представителями мутантов. Они жаждут диалога.
Он отдает ему баночку и скрещивает руки на груди. Воды нет, но если боль сильная, то съесть можно что угодно.
- Гарантии неприкосновенности. Гарантии мира. Гарантии равноправия. И помощи. Взаимопомощи. Уменьшение количества тех, кто хочет нас уничтожить. И обнаружение тех, кто работает в правительстве и кто проталкивает идеи геноцида всех рас. Мы знаем парочку.


* Труксал - Антипсихотическое (нейролептическое) средство. Оказывает антипсихотическое, выраженное седативное и умеренное антидепрессивное действие. Седативный нейролептик, лечащий некоторый виды психоза, включая шизофрению.
** Диазепам, так же известный как Валиум - Транквилизатор. Применяется при лечении разных психических заболеваний, включая шизофрению  и параноидальную шизофрению.
*** Новокаин в таблетках - Обезболивающие с умеренной анестезирующей активностью.

оффтоп

убить меня за это *лицостол*

Отредактировано Aldous Lindermann (2014-03-26 13:29:47)

+3


Вы здесь » DEUS NOT EXORIOR » Настоящее » What is the soul of the man?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC